Если только он не был настолько глуп, чтобы лаять на меня, чтобы я принесла ему кофе. Тогда все ставки были сделаны, и львица внутри поднимет свою уродливую голову.
По крайней мере, я получаю удовлетворение от шока, отбрасываемого тенью на его красивое лицо. На несколько драгоценных секунд он был взволнован.
Я продолжала улыбаться, пока Шанна переводила взгляд с меня на него. «Вы уже знакомы?»
«Я никогда в жизни не видела этого человека», — ответила я первой.
Александру удалось перегруппироваться, и самодовольный вид вернулся.
Мое беспокойство на самом деле было не просто из-за того, что я недостаточно хороша. Я, Рафаэлла Бернарди, дочь дикаря и была полна решимости быть такой же, как он.
Безжалостной.
Неумолимой.
Беспощадной.
«О, ну ладно», — продолжила она. «Это…»
«Ну, Шанна. Ты же знаешь, мы стараемся обращаться только по имени». По миллиону причин его ответный комментарий просто не подходил. Я думала, он рявкнет с первой же секунды, может, что-то вроде того, что мы прерываем его напряженный день.
Я был уверена, что он просто использовал свое фирменное ядовитое обаяние, но должна была признать, что его улыбка была искренней. Это означало, что он был чертовски хорошим актером, что было необходимо для защиты преступников из его списка.
Я был на взводе.
«Простите меня, Александр. Это Рафаэлла».
Александр обошел свой стол, направляясь в мою сторону. Хотя более непринужденное поведение было приемлемым, по крайней мере, по словам Шанны, консервативная одежда казалась обязательной. Слава Богу, я сделала достойный выбор одежды. Темный костюм, простая белая сумочка и то, что моя мать назвала бы церковными туфлями. Определенно не сексуально. Я не была такой девушкой, но я сказала себе, что это лучший способ вписаться в общество незамеченной.
Волосы в тугой пучок, милые маленькие очки в ореховой оправе и минималистичный макияж. То, что я купила, не стоило мне ни руки, ни ноги, предпочитая рыться в корзине за корзиной в самых восхитительных аутлетах во всем Нью-Йорке. Его костюм был итальянским, сшитым так, чтобы он подходил его мускулистому, но подтянутому телу, как перчатка. Он стоил не менее десяти тысяч, что далеко от шестидесяти баксов, которые были на мне.
Красный галстук означал, что сегодня он был в своем убийственном режиме, одна из вещей, что меня в нем восхищало. Когда он подошел ближе, я поняла, что сжимаю бумаги, которые принесла с собой, так крепко, что у меня болят пальцы. Мне выделили кабинку, небольшое место, куда я могла поставить свое растение в горшке и пару фотографий. Это все, что туда поместилось, кроме компьютера и ящика для входящих/исходящих писем. Но мне было все равно. Мне следовало бы оставить бумаги там, но мне нужна была спасательный круг, что было так странно для моей смелой личности.
Я надрывала задницу, чтобы попасть сюда. Я собирался успокоиться и ослепить мужчину своим умом. Это одна из причин, по которой я нашла в себе смелость протянуть руку для крепкого, более чем двухсекундного рукопожатия. Вы могли многое сказать о человеке по тому, как он вас приветствовал.
Посмотри в глаза человека.
Плечи назад.
Рукопожатие, означающее деловые намерения.
Я пытаюсь следовать своей личной мантре, но терплю неудачу, вытянув руку, полную бумаг. Удача отвернулась от меня, бумаги, порхая по его длинным мускулистым ногам, упали на пол. Я проследила за ними глазами, весь момент как в замедленной съемке. В тот момент, когда я присела, чтобы схватить их, что, как я надеюсь, позволит потоку смущения уйти, он сделал то же самое. Я была на полпути, когда его действие удивило меня, и я упала вперед.
В его огромные руки.
Теперь я была вынуждена проверить свою теорию, мне пришлось поднять голову на несколько дюймов, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были зелеными, как насыщенный цвет мха сразу после прекрасного весеннего ливня. Оттенок подчеркивал его волосы цвета виски, волны привлекли мое внимание почти так же быстро, как его горячий, но веселый взгляд.
«С тобой все в порядке?» — спросил он, и грубость его голоса заставила электрические вибрации пробежать по каждому сантиметру моих вен.
«Эм. Да. Конечно. Может быть». Я была готова пнуть себя за то, что был такой глупой.
Мы оба рассмеялись, но всего на несколько секунд.
Я была совершенно перегрета, мое лицо, вероятно, было ярко-красного оттенка.
«Расслабься, Рафаэлла. Я лаю и кусаю только тех, кто заслуживает моего гнева. Ты — нет».
Легкая улыбка скользнула по моему лицу, что меня просто потрясло. «Извини. Обычно я не такая неуклюжая». Особенно рядом с придурками.
К счастью, я этого не сказала.
Находиться так близко к мужчине, иметь возможность глубоко вдыхать его очень мужественный лосьон после бритья было достаточно, чтобы свести с ума любую девушку. Его доброе поведение было слишком отталкивающим. Думаю, я ожидал -увидеть пуму.
Его смех был таким же мощным, как и типичные действия этого человека. «Почему бы тебе не присесть, чтобы мы могли немного поговорить?»
Это был тот неловкий момент, когда я поняла, что положила руку ему на грудь. Все, что я могла сделать, это оторвать ее усилием воли. Что, черт возьми, со мной не так? Ладно, он был тем типом мужчины, о котором фантазируют, но мужчин было пруд пруди, и обычно они были придурками, притворяющимися тем, кем они не являлись.
Или, что еще хуже, люди без совести.
Я почувствовала, что Шанна смеется сзади, и я не могла ее за это винить. «Мне нужно забрать бумаги». Какая глупость.
Он сменил взгляд на суровый, даже подвел меня к одному из двух своих шикарных кресел для посетителей. Все в его офисе, включая две стены с одними лишь огромными окнами, кричало о богатстве.
Мне удалось сесть, не выставив себя на посмешище еще больше, и перед этим поправить юбку.
«Рафаэлла устроилась в своем новом кабинете?» — спросил он Шанну. Я осмелилась оглянуться через плечо, и он вернулся в согнутое положение, подбирая упавшие бумаги.
Кабинет.
Думаю, это был бы мой дом вдали от дома, место, где я могла бы учиться и процветать. Мой билет на свободу. В эстрогеновом генофонде женщин.
Нервный комок не отпускал меня, и я несколько раз напоминала себе об этом. Наконец, мне, казалось, стало легче дышать.
«Да, сэр. Она прямо за вашей дверью», — ответила Шанна.
Что заставило меня подумать, что я могу быть на побегушках. По крайней мере, мои более грешные мысли позволили мне слегка улыбнуться.
«Отлично. Дальше я сам», — продолжил Александр.
Я съежилась, услышав ее шаги, но в конце концов сумела собраться и сесть прямо. Когда он вернулся к своему столу, бумаги исчезли, вскоре их надежно спрячут в каком-нибудь картотечном шкафу.
Он медленно отодвинулся от стола, окинул меня суровым взглядом, наконец, оценив меня, так, как я знала, он делал со всеми. «Ты рада быть здесь, Рафаэлла?»
«Безусловно, сэр». Презрение в моем тоне испарилось, улыбка осталась. По крайней мере, я чувствовала, что заставляю его ощущать себя очень неуютно.
«Когда ты называешь меня «сэр», я чувствую себя старым. Алекс или Александр подойдет. Хотя наша рабочая нагрузка несколько пугающая и официальная, я стараюсь поддерживать весёлую атмосферу». Он предпочёл проигнорировать предыдущую ситуацию, которая была великолепна с моей стороны.
Я усмехнулась над очередной ошибкой, которая могла вернуться и преследовать меня. И я ни капельки не сожалела об этом.
Он широко раскрыл глаза, более удивленный, чем прежде. Когда он ухмыльнулся, уголки его верхней губы изогнулись, я откинулась на спинку стула, изо всех сил стараясь «держать голову». Одна из немногих приличных вещей, которым научил меня отец. Для него это, очевидно, было игрой. Как отношения любви-ненависти.