И…
У него тоже были пятна. На запястье, правда, небольшой звездочкой, стало быть, заразился не так давно.
- Что тут происходит? – Тень появился в коридоре как раз, когда Винченцо осознал, что сил вернуться в комнату не хватит. Как и вовсе сдвинуться с места. А стоять над покойником, упираясь обеими руками в стену, как-то глупо, что ли.
- Красная чума, - сказал барон. – А еще ваш человек меня убить пытался. Он там лежит.
Тень, приведший четверых, присел у покойника.
- Может… - он вытащил перчатки, прежде чем коснуться тела. И на Винченцо поглядел с надеждой, но тот покачал головой. – Просто так что-то? Клопы там.
- Там, - удалось кивнуть в сторону комнаты. – Второй. Признаки. Явные. Третья стадия.
А ругаться наемники умеют.
С душой, можно сказать. Ну да жизнь такая, Винченцо и сам бы лучше не выразился. В голове лишь билось, что… дерьмо.
Вокруг одно дерьмо.
- Сестру, - попросил он, облизав сухие губы. – Найди. И этого… надо порасспрашивать.
- Расспросим, - Тень умел говорить так, спокойно.
Покойно даже.
Вон, и наемники отступили на шаг. Надо будет и их тоже глянуть. Сколько уже заразились? И на какой стадии? Если третья лишь у того, который в комнате, стало быть, он болезнь и принес.
Случайность?
Смешно.
Миха
Миара заставила баронессу раздеться.
Нет, не в зале.
Даму вынесли, аккурат в личные покои, из которых Арвис лично выставил трех служанок и пару рабынь. И уже там, за хрупкими ширмами, очнувшаяся баронесса разделась.
Молча.
Быстро.
- Что за погань? – Миха решил, что смысла таиться нет.
Да и Арвис держался, пусть в стороне, но спокойно, будто бы происходящее, если и трогало его, то не сказать, чтобы сильно.
- Чума.
- Это я понял.
- Болезнь.
- Это я тоже понял. Насколько она опасна?
- Восемь из десяти умрут. Еще один ослепнет или оглохнет.
- А один выживет?
Кивок. И уточнение.
- В течение года тоже уйдет. Организм изнашивается.
- Лекарство?
- Нет, - Арвис покачал головой. – Разве что она найдет. Но насколько знаю, и маги не способны с ней справиться. Иначе продавали бы. Дорого.
Плохо.
- А… заразная? Сильно?
- Ты. Я. Уже. Наверное. Магичка… маги редко болеют. Если сами.
Чудесно.
Высокая заразность. Высокая летальность. Лекарства нет. Все, что нужно, чтобы почувствовать жизнь острее.
- Но, может, еще ошиблись? - с надеждой предположил Арвис.
Увы, не с Михиным счастьем.
- Ворота, - голос Миары донесся из-за ширм. – Прикажи закрыть ворота. Не хватало, чтобы эту дрянь по округе разнесли. И надо бы в Совет отправить послание, потому что…
Она замолчала и молчание это тянулось и тянулось. В тишине было слышно хрипловатое дыхание баронессы. Поскрипывание досок пола и даже то, как трется ветерок о камни.
- Если, конечно, они еще не знают.
А потом в мире что-то неуловимо изменилось. Неуловимо для Михи. А вот Дикарь вздрогнул и очнулся. И встрепенулась магичка, резко обернулась к приоткрытому окну. И губы её растянулись в безумной улыбке.
- Знают, ублюдки, - с чувством глубокого удовлетворения сказала она. – И купол поставили.
- Купол – это…
- Это купол, - она встряхнула руками. – Зато ворота можно и не закрывать. Деваться нам все одно некуда.
Твою же ж… иных слов и не нашлось.
Ирграм
До леса он добрался незадолго до рассвета. Ирграм шкурой чувствовал, как светлеет небо, и солнечные лучи того и гляди развеют сумрак, чтобы плеснуть жаром на такую вдруг нежную его кожу. А потом под конец просто бежал, забыв об осторожности.
И так времени потратил изрядно.
Сперва на наемников этих, потом еще на дозоры, которые пришлось обходить, как и сам лагерь. А ведь были еще големы, пусть устаревшие, но все одно опасные.
И открытое поле.
Но вот, наконец, лица коснулись влажноватые ветви кустарника. Пахнуло землей и мхом, сыростью, которая остудила начавшую раскаляться кожу. Куртка, снятая с наемников, хоть как-то защищала, но Ирграм подозревал, что после того, как солнце поднимется выше, не поможет и она.
А потому спешил, продираясь сквозь заросли, ведомый одним лишь желанием – найти укрытие. И потому, когда ветки захрустели, а сам он провалился в глубокую нору, Ирграм лишь сжался в комок и затих, вслушиваясь в блаженную прохладную темноту.
Никого.
Ничего.
Запах зверя, но слабый, далекий. Кто бы ни выкопал эту нору, он давно покинул её. А зверь был крупным. Не лиса и не барсук. Медведь? Медведи не роют нор столь глубоких.
Кто тогда?
Не важно. Главное, укрытие есть. Если и сам Ирграм не заметил вход, то и другие не найдут. При толике везения. А ему везет.