- И? – Миара остановилась.
Ирграм видел лишь спину, но живо представил насмешку на тонких губах. Приподнятую бровь. Гримаску, в которой смешались одинаково удивление и презрение.
- Это она! – взвизгнул кто-то.
- Я, - подтвердила Миара, слегка встряхнув руками. – Дальше что?
- Виновата! Она… они принесли чуму! Они убили барона! Они… - этот крик оборвался, потому как толпа загомонила.
Разом.
- Еще что?
- Маги… - теперь голос звучал громко. – И станет их больше, чем саранчи на полях… и многие горести принесут они роду людскому…
- Началось, - вздохнула Миара и перебила. – Что вам надо-то?!
- …и случится так, что многие болезни начнутся. И боль. И слезы. И кровь затопит земли. А небеса полыхнут огнем…
- Конкретно!
- …и живые позавидуют мертвым.
А ведь хорошо говорит. Умело. С подвываниями. И главное, что… не только слова.
- Госпожа, - Ирграм подобрался к магичке. – У него артефакт какой-то…
- Да? Тогда интер-р-ресно.
- Маги… суть беды мира все от магов! И кровь их да прольется искупле…
Огненная волна прокатилась по коридору, во мгновенье ока раскалив добела камни. И речь прервалась. Раздался вопль боли, но и он оборвался быстро.
Запахло жареным.
Паленым.
И болью. Та была едкой и в то же время сладкой настолько, что Ирграм не удержался, шагнул было вперед.
- Куда, - цепкие пальцы ухватились за шиворот.
Ирграм сглотнул.
Люди… их было не так и много. десятка два? Кто? Рабы? Слуги? Обитатели замка? Нет, скорее слуги… то, что от них осталось.
Осталось многое.
Человеческое тело не так и просто сжечь, но вид черных костей не внушал ужаса. Закрыв глаза, Ирграм тянул в себя эхо боли. И оно успокаивало.
Унимало голод.
Жажду.
Оно… было тем, что ему нужно. Интересно. И выходит, что кровь не обязательна?
- Вонять теперь будет, - Миара слегка наморщилась и кинула поверху волну холода.
И эхо боли истаяло. Ирграм заворчал, чем заработал внимательный взгляд.
- От тебя тянет тьмой, - заметила магичка, переступая через первое из тел. Люди лежали в самых причудливых позах. Уродливые. Не люди даже – странные деревяшки, в которых разум напрочь отказывается улавливать хоть что-то человеческое.
Но не тошнит, и уже хорошо.
Где-то далеко раздался лязг. И топот. Кто-то видел? Наверняка.
Миара остановилась у человека, прикипевшего к стене. Верно, он опирался на эту стену. Повернуться вон успел. Бежать?
От ярости мага не сбежишь.
Спекшаяся кожа. Оплавленные мышцы. Рот, что раззявился в крике. Рука, замершая на груди, вцепившаяся…
- Точно амулет, - Миара посторонилась. – Посмотри.
Ослушаться Ирграм не посмел. Впрочем, самому было любопытно. Только вот мертвец не желал расставаться со своей игрушкой. Обугленные пальцы крепко вцепились в круглую пластину. И отламывать пришлось по одному.
Благо, после магического огня кости сделались хрупкими.
Вдали раздался топот.
И лязг оружия.
И… хватит ли её еще на один удар? Магичка сильна, но она выглядит усталой.
- Долго возишься, - Миара отодвинула его и дернула за шнурок.
С хрустом отломилась шея и голова мертвеца, утратив опору, покатилась.
- Так-то лучше… интересная штука. Узнаешь?
Ирграм покачал головой.
Пластина… нет, эта пластина не вызывала желания коснуться её. Да и выглядела обыкновенно, мало отличимо от большинства амулетов, которых он видел множество. Небольшая, с детсткую ладошку. Испещренная символами. Наверняка, из сложного сплава, в котором и медь, и серебро, и золото.
Пара камней, как источник силы.
И только-то.
- Братец что-то похожее клепал, но да, смешная поделка.
Топот стал громче.
- На, - Миара кинула амулет и повернулась к мертвецам спиной.
- Что здесь… - человек запнулся, увидев коридор.
Этот в броне.
И заговоренной, судя по тому, что Ирграм чувствует её. За ним другие. Тоже в броне. С оружием.
- Чернь взбунтовалась, - спокойно ответила Миара, подбирая юбки. – Кто-то пустил слух, что маги во всем виноваты. И что если нас убить, то проклятье падет.
- А…
- Если нас убить, проклятий станет больше, - магичка подошла вплотную к рыцарю. – А еще останется чума, но не останется шансов её пережить. Ясно?
- Д-да…
- Уберите здесь. И займитесь уже чернью. Это, полагаю, только начало… идем, Ирграм. Сопровождать не надо.
- Но…
- Не надо, - она подняла ладонь, на которой распустился огненный цветок. – Люди мне не опасны. А ты учти, что, если полыхнет, то грабить пойдут отнюдь не скотный двор.
И улыбнулась.
Она всегда умела чувствовать момент.
Миха
Дикарь был категорически против. И честно говоря, голос разума с ним соглашался, нашептывая, что это ни хрена не разумно, лезть в черный-черный подвал, до того надежно защищенный ну очень крепкой дверью.