— Эй, джигит! — негромко, но властно окликнул его коренастый плотный казах. Редкие волосы зачесаны назад, и на широком смуглом лице странная усмешка, неподвижная и завораживающая.
— Эй, джигит, ты много времени имеешь?
— Так, аксакал! — с неуверенной почтительностью подтвердил Сауранбаев.
— Прошу тебя, купи нам еды. Мы, два старика, проголодались, а выйти из вагона дела и заботы не дают. Ты помоложе, окажи услугу, пожалуйста. Вот деньги.
Нисколько не меняя странного строго-хитроватого выражения лица, он протянул Сауранбаеву деньги. Тот взял их.
— Принесешь в пассажирский вагон, что в тупике стоит. А деньги все истрать...
Незнакомец подал Сауранбаеву небольшую корзинку и отошел. Потолкавшись на базарных рядах, Оспан с нагруженной корзиной пробрался по знакомым путям в тупик.
Вагон поразил его своим внутренним убранством. Он никогда не видел такого просторного зала, отдельных комнат.
В одной из них, приветствуя Оспана, слегка приподнялся второй незнакомец. Он выглядел утомленным, на нем внакидку был китель незнакомого Оспану образца с неведомыми знаками отличия.
— Угощайся, — ласково сказал человек, пригласивший Сауранбаева в вагон. — И повел рукою в сторону бутылки с вином, одиноко стоявшей на столике, застеленном зеленой бархатной скатертью.
— Я не пью, — сказал Оспан.
Он заметил, что ласковость, с какой разговаривают с ним, носит оттенок, который можно было бы назвать: «Спасибо за услугу, но что же нам с тобой дальше делать!»
— Тогда присаживайся, — гостеприимно настаивал незнакомец.
Оспан отказался и повернулся, чтобы распрощаться.
— Ты куда собрался ехать?
— Далеко. В Алма-Ату...
Незнакомец в кителе мельком посмотрел на Оспана и вновь утомленно прикрыл веки.
— Тогда ты нам не мешаешь, будешь попутчиком, раздевайся, повесь пальто...
Через несколько часов вагон прицепили к проходящему пассажирскому поезду. К тому времени Оспан знал, что первого незнакомца звали Жантуаров, он был транспортным прокурором станции Джамбул, а второй — Мукыш Абдулкадиров, всю дорогу недомогавший, являлся прокурором Джамбулской области.
Они расспросили Оспана обо всем, что касалось его жизни и будущих перспектив. Оспан признался, что профессии еще не выбрал. И тогда собеседники рекомендовали ему свою. Ошеломленный Сауранбаев, оставшись один, вновь слушал, как Жантуаров, и особенно Абдулкадиров, говорят наперебой: «Тебе обязательно стать юристом надо. Ты так и оформляй свои документы, чтобы быть прокурором!»
Глядя в окно, где в предрассветной мгле проплывали казахские степи, Сауранбаев вспоминал свое поспешное согласие и понимал причину его: ему понравились и Жантуаров и Абдулкадиров, внове была интеллигентная размеренность их речи, спокойствие. И все настолько очаровало Сауранбаева, что чего бы он только ни отдал, чтобы завтра же стать прокурором!
Но когда в Алма-Ате Абдулкадиров настойчиво разыскивал директора Алма-Атинского юридического института и устраивал судьбу понравившегося ему фронтовика, он и предположить не мог, что через несколько недель принятый в институт Оспан, встретив на улице знакомого и поговорив с ним несколько минут, откажется от вуза и перейдет в Алма-Атинскую юридическую школу, благо она давала юридическое образование на два года раньше. После школы его направили следователем прокуратуры в родной Чуйский район, где он проработал три года. Потом — пять лет в Меркенском районе в той же должности.
Однажды вечером прокурор района позвонил Сауранбаеву домой и сказал: «Собирайся, завтра тебе надо быть к девяти утра в Джамбуле, будут утверждать прокурором Сарысуского района...»
На бюро обкома первый секретарь Артыгалиев говорил:
— Нас сейчас волнует судьба Сарысуского района. Тяжелый район, имеет свои особенности, там нет промышленных предприятий, народ разный и не всегда легкий на подъем. Сегодня будем утверждать нового районного .прокурора. Послушаем, что он скажет...
Но Сауранбаев не мог говорить. Волнение его было замечено и понято.
Уже через несколько месяцев Сауранбаев почувствовал себя иным человеком, далеко, очень далеко шагнувшим от того горячего и вспыльчивого джигита, каким он был совсем недавно. Всегда и во всем он стремился занимать принципиальную партийную позицию. Внимательно анализировал поступки людей, скрупулезно изучал их.
Местные партийные руководители заботились о его авторитете, и многие не знали о разговорах в райкоме, порою далеко за полночь, когда Сауранбаеву указывали на его ошибки, поправляли, советовали и... советовались с ним. Навсегда он остался благодарен Сарысускому району и его руководителям. Именно здесь Сауранбаев заметил, что он все чаще думает о других, старается предвидеть, как то или иное его слово, поступок, им совершенный, отразится на судьбе и личности человека, с которым его сталкивала жизнь. Но поначалу, разумеется, не обошлось и без курьеза. Особенно запомнился ему один судебный процесс в совхозе «Туркестан»...