— Простите, — тихо и вежливо начинает он. — Кто не знает пословицы: «Можно отрезать голову, но языка не отрежешь?» У меня есть жалоба. Прошу Вас выслушать меня.
— Я вас слушаю, — настороженно отвечает Нураев.
— Еще раз прошу прощения за неожиданный визит. Но я просто по-человечески устал. Обстоятельства гнетут меня. Меня травят, создали вокруг ужасную обстановку. Уже вторую ночь не сплю: проверка за проверкой, а результатов никаких — одни только слухи, грязные, порочащие мое честное имя слухи... Я не знаю, чего от меня хотят. Но я обращаюсь к защите закона и прошу вас пресечь кривотолки и необоснованные обвинения...
Наби Султашевичу за свою долгую и богатую практику приходилось не раз выслушивать и искренние и лживо-пафосные признания и просьбы. Сегодня перед ним опасный преступник и, пожалуй, на молодого работника он бы произвел «хорошее впечатление». Вначале и ему показалось, что таким неподдельно-искренним светом могут лучиться только глаза правдивого человека. Нураеву хочется резко оборвать его, хочется, чтобы он сбросил эту маску просителя и несчастного человека, но он сдерживается и тихо говорит:
— Если вы не чувствуете за собой вины — вам нечего волноваться.
— Это все Ромашев! — вскрикивает Абдурахман. — Если я ему не нравлюсь, готов хоть сейчас подать заявление об уходе.
— Зачем уходить — работайте, — спокойно говорит следователь.
В порыве «искренней благодарности» Керимбаев пытается развернуть сверток и открыто вручить взятку следователю. Однако Нураев его решительно и гневно выпроваживает.
На следующий день — встреча с Триандофилиди.
— Очень приятно познакомиться, — открыто и улыбчиво говорит он следователю. — Проверяющих у нас побывало очень много, а вот результаты пока неутешительные. Если вы нам как опытный следователь что-нибудь подскажете, будем очень, очень рады и премного благодарны...
— С удовольствием подскажу, — улыбается следователь, хотя в душе у него все поднимается против этих ласковых и обходительных жуликов.
Дело идет трудно, улики собираются по крупицам. Разговоры с подозреваемыми дают пока незначительные результаты, но Нураев знает, что легких побед в таких делах не бывает, а все решает долгая, утомительная и кропотливая работа.
И вот кое-какие сдвиги есть и намечаются еще более существенные изменения в поведении «приглашенных на беседу».
Легко и быстро признает свою вину Керимбаев, когда ему показывают фиктивные документы (лучше признать незначительную вину, чем сознаться в главном). Что-то нежно-заискивающе лепечет продавец Мауленов, просит отсрочить разговор, чтобы посоветоваться с товарищами. Однако следователь непреклонен:
— У нас нет времени. Только чистосердечное признание облегчит вашу вину...
Вскоре заговорили и другие продавцы, которых опутал и задарил Триандофилиди — Носова, Шарандонова.
Все новые и новые факты поступают в распоряжение следователя, а частые встречи с продавцом Мауленовым уже начинаются традиционной фразой следователя:
— Ну что ж, продолжим разговор о спичках и папиросах?
Наби Султашевич заканчивает очередное дело.
Ж. ЕДИЛБАЕВ.
ПРОФЕССИЯ И ЖИЗНЬ
Даниленков говорил убедительно и страстно. И многие, сидящие в зале, мысленно отмечали, что правильно коммунисты поручили сделать доклад именно ему. Опытный работник, был когда-то секретарем партбюро на шахте, отлично понимает возросшие задачи сегодняшнего дня, у него и стаж — более тридцати лет работы в прокуратуре.
На партийном собрании после исторического XXIV съезда нашей партии присутствовали все коммунисты областной прокуратуры. Оно закончилось поздно. Но никто не торопился уходить домой. Окна Карагандинской прокуратуры светились далеко за полночь. Разговор шел уже без регламента, непринужденный, порой запальчивый. Ведь все отлично понимали, что партия призывает не просто улучшить организационную работу, крепить социалистическую законность, а требует поднять ее на более высокую качественную ступень, как никогда повысить уровень работы каждого прокурорского работника, целых коллективов, партийных организаций на местах.
Готовя доклад, выступая в прениях, размышляя об основных задачах, выдвинутых съездом, Ефим Моисеевич Даниленков не раз задумывался о своей профессии, о трудном пути, который ему пришлось пройти вместе с товарищами, о мучительных поисках в сложных делах, о кропотливой постоянной «мелкой» работе, как ее называют иные сотрудники, имея в виду незначительность преступления или правонарушения.