На предложение выйти взломщик ответил ожесточенной бранью. Утра ждать было долго, решили брать преступника немедленно. Одному из участников оперативной группы и сторожу Шедловский дал задание охранять окна и двери, а сам вместе с другим оперативным работником, «вооруженный» лишь карманным фонарем, первым смело вошел в магазин. Метнулась тень, в руках преступника блеснула опасная бритва. Шедловский резко отскочил в сторону, а в следующую секунду ударом ноги сбил бандита с ног. Его быстро обезоружили и связали (оказался опасный рецидивист). Утром задержали двух остальных и изъяли похищенные ценности...
Человек не рождается преступником. Он становится им в результате каких-то обстоятельств, каких-то влияний, порой явных и бросающихся в глаза, порой скрытых и малозаметных. Найти их, проанализировать, войти в соответствующие инстанции с аргументированным авторитетным представлением о мерах, делающих преступления данного рода невозможными или резко затрудняющих их, — для этого нужна неустанно работающая пытливая мысль. И этим качеством в полной мере обладает прокурор Чистопольского района.
Откуда в нем эта влюбленность в свою трудную и благородную профессию, эта настойчивость и тщательность в расследовании каждого дела, стремление выставить на свет все извилины преступной психологии? Может быть, от большого, богатого жизненного опыта, от крестьянской закваски, от простых наставлений отца, земледельца-бедняка, деревенского активиста двадцатых-тридцатых годов?
Родился и вырос Ваня Шедловский в Северном Казахстане, в крае чернозема, обильных урожаев, устоявшегося быта переселенческих сел, где очень резки были контрасты между хлеборобской голытьбой и богатыми домами кулаков, надменных «степных бояр», как называл их уроженец и знаток этих мест известный казахстанский писатель Иван Шухов.
Горька была участь бедняцкого мальчонки, и, если б не Советская власть, век бы не вырваться ему, как и его семье, из беспросветной нужды.
Но время изменялось прямо на глазах. В 1930 году в село Красный Орел, что в Северо-Казахстанской области, большевик Ураков приехал организовывать колхоз. Внове было это слово в степной глуши. Тем более не понимал и не мог понимать его значения десятилетний Ваня Шедловский. Но он знал серый, скудный быт своей родной семьи, видел, как светились радостью глаза отца при звуке этого слова, и чувствовал, что в жизнь приходит что-то неведомое и радостное.
Ураков сразу сумел увлечь за собой бедноту. Среди самых горячих сторонников колхоза был и отец Вани. Целый день говорили о чем-то человек двадцать активистов — крестьян, запершись однажды в сельской школе. Спорили, шумели до темноты. Вечером в дом возвратились отец и Ураков и долго еще беседовали при свете керосиновой лампы.
Вскоре над крыльцом одного из домов села появилась вывеска: «Колхоз «Красный Орел». Молодая артель начала делать свои первые шаги. Давались они ей нелегко. Зажиточные крестьяне уже через несколько дней начали растаскивать колхозное имущество. Старые инстинкты подавить было не так-то просто. Собственническое нутро мелкого хозяина властно требовало своего. С общественных дворов стали исчезать сданные в колхоз лошади, волы. По ночам крали сбрую, увозили брички. Все это прятали дома или в рощах, в камышовых зарослях у озера.
Колхозные активисты стремились быстро найти и вернуть припрятанное расхитителями добро. Им в этом с рвением и охотой помогали подростки — прочесывали рощи, перелески, овраги в окрестных селах, разыскивали уведенный скот, приводили обратно на колхозные дворы.
Шло время. Укреплялся, богател колхоз. Улучшилась постепенно и жизнь в доме колхозника Ефима Шедловского, хотя недостатков все еще было немало. Работали только отец с матерью, а накормить, одеть, обуть надо было девять малолетних детей.
Ваня учился в Мамлютке, большом соседнем селе. Ходил в школу пешком, летом — босиком, зимой — в отцовских сапогах. Он подрастал. Приходилось не только учиться. Слегла мать. Он стал главным помощником отца. Работали вместе — отец и сын — в колхозной столярной мастерской.
Нелегкими были детство, юность у Ивана Шедловского, но невзгоды только закалили его волю, выработали характер, научили внимательности к людям, к их труду. Незабываемым стало для него время работы в мастерской — степенные поучения отца, неторопливые прикосновения его теплых, шершавых рабочих рук, смолистый аромат дерева, шуршание стружек, резкие запахи клея, лака, олифы.