Вот что мы выяснили. Исследуя одноствольное ружье сторожа, мы убедились, что старик им давно не пользовался. Ни в канале ствола, ни в патронах мы не нашли кусочков металла, хотя бы отдаленно похожих по своему составу на те, что были извлечены при операции глазного яблока у Батырхана и найдены в одежде обоих братьев. Форма осколков, извлеченных из одежды, не совпадала с формой дробинок, которыми снаряжал свои патроны сторож.
Сильные повреждения лиц и рук, травма пальцев у Батырхана — все это также не могло быть результатом одного лишь выстрела из данного ружья. Таких серьезных увечий дети не получили бы даже в том случае, если бы расстояние было меньше семнадцати метров.
Что же было на самом деле? Обыкновенная детская шалость из тех, которые, к сожалению, часто оканчиваются трагически. В куче угля дети нашли продолговатый металлический предмет, захотели узнать, что же там внутри...
От родителей Батырхан уже слышал, что игры с самопалами, патронами, порохом плохо заканчиваются. Так оно и случилось. Как только он стал правой рукой отковыривать детонатор (это был именно капсюль-взрыватель), произошел взрыв.
Десятилетнему человеку, да еще в шоковом состоянии, невозможно оценить случившееся. Дикая боль и слезы — это было потом. А в те считанные секунды, пока прибежали отец с матерью, сильнее всего он боялся родительского наказания. Так молниеносно родилась версия «об одном человеке у обочины». И конечно, у матери этот «человек» немедленно ассоциировался со сторожем. Пьяненький, он часто гонял ребятишек за их назойливые дразнилки, проказы. Она недолюбливала его и тем легче поверила сыну...
Из всех вопросов, стоящих перед экспертами, немедленно и категорически можно было ответить на один. Вы, видимо, уже догадались, на какой именно. Действительно, даже непосвященный сразу скажет: невозможно причинить тяжелые и такие различные по характеру ранения одним выстрелом одновременно двум детям, которых нашли сидящими на расстоянии чуть менее полуметра друг от друга. Тем более, что с самого начала речь шла о выстреле из обыкновенного охотничьего ружья, о дробовом заряде.
Эти сомнения в правдоподобности версии о «человеке с обочины» (их, кстати, надо было обосновать с математической точностью) в самом начале исследования заставили экспертов приняться за изучение всех деталей особенно скрупулезно и тщательно.
Но никому из людей, в том числе судебно-медицинским экспертам, не чуждо ничто человеческое.
Бывает ведь такое — ваш собеседник, желая убедительнее растолковать свою мысль, приводит эмоциональный, но отнюдь не доказательный аргумент:
— Да что вы, это же очевидно!
На какое-то мгновение вас это сбивает с толку, и вот вы уже ищете слабые места не в доказательствах собеседника, а в своих собственных возражениях.
Кажущаяся очевидность происшедшего иногда сбивает с толку и эксперта. И он уже «не замечает» каких-то деталей, подсознательно пренебрегает ими, находясь в плену готовой — «очевидной» — версии.
Жарким летним днем по берегу реки Нуры нашли мертвого пастуха М. Одежда на нем была разорвана, поблизости валялись обрывки белья. Сапоги, нож и топор лежали неподалеку.
Следов крови на ноже и топоре не было, но, тем не менее, множество резаных ран в области бедер, переломы ребер — все это говорило о насильственной смерти.
Эксперт, вызванный из областного центра, так и записал, что прижизненные повреждения могли быть нанесены твердым тупым предметом, а раны — ножом. От большой кровопотери пастух скончался.
Шли поиски преступника, совершившего злодеяние. Подозрение пало на одного парня, только что вернувшегося из мест лишения свободы. Однако оно не слишком подкреплялось объективными данными, и следователь попросил провести вторичную экспертизу.
К сожалению, и она не дала ничего нового.
А тем временем почти на том же месте произошло еще одно происшествие. Колхозники едва отбили от разъяренного быка пастуха Инырбая О., который недавно сменил погибшего М.
Это происшествие заставило следователя еще раз перечитать заключение экспертизы. «На поверхности правого бедра рана неправильной — овальной формы размером 5,4х7 см. Сверху рана имеет дугообразный край... Большая рана веретенообразной формы...»
Материалы дела вместе с новыми вещественными доказательствами — рогами, спиленными у зарезанного быка, — поступили в бюро Главной судебно-медицинской экспертизы республики.