Осматривая газету, в которую были завернуты деньги, следователь обратил внимание на подпись сверху: «Заречная, 16». Быстро наведя справки, он установил, что по этому адресу в селе проживает с семьей Афанасий Тимофеевич Ефремов. Следователь задумчиво обводил карандашом эти три слова, пока невольно не пришли на память знакомые инициалы: Е. А. Т. Зажигалка!
На очередном допросе Губарев уже не стал отрицать свою причастность к поджогу складов, но заявил, что он только привез на своей автомашине четыре ведра бензина и флягу солярки и затащил все на склад. Поджигали другие, а кто, он не знает. Говорил Губарев много и путанно, часто берясь зачем-то руками за голову, тяжело вздыхал и винил во всем свою жену. В рассказе невольно упомянул фамилию Ефремова. Об этом человеке следователь уже слышал от других сельчан.
Причем говорили о Ефремове, как о пьянице, человеке угрюмом и замкнутом. Со слов свидетелей, Ефремов часто бывал в магазине Губаревой, брал в долг водку и другие товары, да и вообще с Ефремовым они дружили и водили компанию.
— Ну, а что вам известно насчет денег, обнаруженных у вас в курятнике и, кстати сказать, завернутых в газету с адресом Ефремовых?
Губарев некоторое время молчит, затем, беспокойно заерзав на стуле, выдавливает:
— Деньги-то жена принесла. Перед пожаром.
И Губарев далее пояснил, что про деньги он раньше не знал, но однажды, когда его жену привозили из Зыряновска в Большую Речку для снятия остатков в магазине, то она ему на ходу шепнула:
— Там, в палисаднике, под тополем, в зеленой кастрюле 6000, смотри,чтоб не сперли.
По словам Губарева, кастрюлю с деньгами он выкопал и перепрятал в огороде у забора.
Про товары он знал, ругал жену, зачем она их натащила столько. Лучше бы денег больше принесла, а с товарами можно легко попасться. Часть товаров жена отдала Ефремову, а часть своим сестрам.
Анатолий Федотович достал из стола обнаруженную на месте происшествия зажигалку и, протянув ее Губареву, спокойным тоном спросил:
— Можете сказать, чья это зажигалка?
Губарев некоторое время крутил зажигалку в руках, деловито рассматривая ее, затем твердо произнес:
— У Ефремова видел ее. И буквы эти на ней были.
Следователь одобрительно кивнул головой, сделав вид, что он верит Губареву...
Произведя обыск в доме Ефремовых и обнаружив чемодан, набитый новыми товарами с этикетками, следователь вызвал на допрос Ефросинью Ефремову.
— Откуда у вас товары в доме? — задал он первый вопрос допрашиваемой.
— Губарева дала, сыночек. Вот те истинный крест, не вру. Думала, доброе она делает. А она сама села и нас за собой тянет. Не знала я...
— Ну, а с деньгами как? — спокойно спросил следователь.
— Деньги-то? Деньги принесли к нам в дом ребятишки: сын мой Вовка да Губарев Борька. Сказали, что нашли, просили спрятать. Я и спрятала. Потом вскорости приходит сам Губарев и заявляет: «Не отдашь деньги, пойду заявлю в милицию. Ну я и отдала ему эти деньги, завернув в газету». Она помолчала.
— Был грех, взяла я половину денег-то, — неожиданно откровенно сказала Ефремова, — думала, что ребятишки нашли их. Не знала, что ворованные...
В тот же день Ефремова принесла спрятанные ею 2900 рублей.
Располагая теперь уже солидными доказательствами, к Анатолий Федотович начал готовиться к допросу Афанасия Ефремова.
Ефремов явился несколько раньше назначенного времени. Высокий, седой, с пышной не по годам шевелюрой спутанных волос, он прошел на середину кабинета и сразу как-то заполнил собой всю комнату. Узнав, зачем его вызывали, он помялся, переступил с ноги на ногу, волнуясь, спросил:
— Про пожар интересуетесь?
— Да, про пожар, — спокойно ответил следователь и добавил: — Чистосердечное признание будет учтено судом, рассказывайте.
Анатолий Федотович смотрит в глаза Ефремова. Тот, в свою очередь, глядит на следователя. Потом проводит руками по лицу. Тяжело, взволнованно дышит.
— Чего тут рассказывать, — махнув рукой, выдавливает, наконец, Ефремов. — Я тут пользовался в народе слухом, что зажигалку нашли. И пацаны разболтали... Купила нас, подлая, а потом вот выдала. — Голос его дрожит, прерывается. Глаза гневно сверкают. — Водку без денег давала. А после — помоги, говорит, концы спрятать. Недостача выявилась. Денег, опять же, барахла разного дала. Говорила, если все удачно обойдется, тыщи две еще даст. Потом намекнула, что сделать надо. Ну и... — он широко разводит руками и с шумом их опускает: — Вы только сына пожалейте, не виноват он, глупый еще, не мог отказаться, супротив отца пойти.