— Кто поджигал склады?
— Оба мы. У меня спички-то, видать, отсырели. Зажигалку достал. Веревку сын отыскал, что в щель просунута была из склада, дернул за веревку, слышно было, как одна фляга опрокинулась, запахло бензином. Помог, стало быть...
Ефремов замолкает, гнется к полу, затем продолжает:
— Не успел я чиркнуть зажигалкой, как раздался взрыв, все вспыхнуло. Потом вернулись домой, легли спать. А вскорости разбудила соседка Короткова и сообщила про пожар. Ну мы с Витькой и пошли. Тушили пожар.
— Горючее в склад когда привезли?
— Дня за два до пожара.
— Где брали фляги?
— Губарев Никита доставал. Я погрузить, в склад занести помог. Остальное он сам. И горючее и веревку придумал.
В тот день Анатолий Федотович вынес постановление об аресте Губарева и Афанасия Ефремова, а спустя несколько дней был взят под стражу и Виктор Ефремов, ранее судимый за кражи.
Когда все стало на свои места, следователь решил еще раз подробно поговорить с основной виновницей происшествия — Губаревой. На допросе она вела себя спокойно, без тени смущения и притворства: догадывалась, что следствию все давно уже известно, и не пыталась увести его в сторону. Рассказывала долго, все по порядку, как было.
С Ефремовым они часто выпивали. Тот с сыном брал у нее в магазине водку и товары без оплаты. Задолжали ей 500 рублей. Кроме того, у нее у самой была недостача, возмещать которую было нечем.
Однажды, когда выпивали у них дома, Губарева, расстроенная предстоящей ревизией, воскликнула: «Сгорел бы этот магазин, что ли? Надоел он мне, и беды через него не оберешься!». Сидевший за столом Афанасий Ефремов бросил ей в ответ: «А что? Может и сгореть... Я знаю: годов пять назад в Зыряновске склады подожгли — и концы в воду. Все сгорело, и виновных не было».
С этого времени Губарев и Ефремов стали строить планы по поджогу магазина. По показаниям Губаревой, ее муж боялся вмешиваться в это дело. После долгих уговоров он привез на автомашине горючее и поставил его в склад, накрыв брезентом. А в день поджога специально уехал из дома в Путинцево, чтобы отвлечь от себя подозрение...
Так завершилась история инсценированного пожара. Анатолий Федотович Николенко решительно захлопнул плотные корочки пухлого дела, как бы подытоживая этим жестом многодневную, кропотливую работу. Даже огонь — эта грозная стихия — не помог преступникам.
Г. Г. ИЛЯШЕНКО,
начальник следственного отдела
прокуратуры
Восточно-Казахстанской области.
ВЫСТРЕЛ НА ОХОТЕ
Прибывшему на место происшествия следователю Энбекши-Казахского района Суиндыкову без труда удалось установить, что юноша Василий Кель убит из охотничьего ружья.
Обгорелые клочки бумаги с типографским шрифтом и обнаруженный след охотничьих сапог пока не могли дать ответа на вопрос: «Кто же убийца?» К тому же при слабом свете заходящего солнца немногое увидишь. Но и этого следователю оказалось достаточно, чтобы не сомкнуть глаз ночью.
Через день длинный список людей из ближайших населенных пунктов, охотников и любителей, которые могли охотиться в тот день, лежал на столе следователя. Поиск и размышления позволили выделить трех наиболее вероятных подозреваемых. У них были произведены обыски, результаты которых усилили подозрения в отношении одного — Николая Сизова. Этот сверстник и товарищ убитого имел такое же ружье 16-го калибра и сапоги с характерным отпечатком резиновых подошв «елочкой». В доме у него были обнаружены гильзы, патроны, заряженные дробью и бездымным порохом «фазан». И пыжи... с почти аналогичным оттиском знакомого типографского шрифта. Все это предстояло проверить более тщательно.
Однако следователь вынужден был поспешить с допросом, ибо узнал, что Сизов собирается ехать к родственникам в Алакульский район и уже приобрел билеты на поезд.
Собственно, это нельзя было назвать допросом. Они просто беседовали. Да, Сизов не отрицал, что в тот день был на охоте. Да, он израсходовал один патрон, но стрелял по воробьям. Василия Келя на охоте не видел. Да, это был его лучший друг... Был... Следователь и верил и не верил. Особенно настораживали молчаливость и почти «равнодушие» к судьбе лучшего друга...
Результаты экспертизы все поставили на свое место. Данные судебно-медицинской, трасологической и баллистической экспертиз убедительно свидетельствовали о причастности Сизова к убийству. Следы сапог на месте убийства были его, идентичность пыжей и патронов с порохом, образцов дроби были научно подтверждены. Сизов рыдал с отчаянием человека, долго сдерживавшего тяжелый душевный груз: он убил товарища... Но остался ли он сам товарищем? Нет! Бросил его в самый отчаянный момент, когда раненого можно было еще спасти...