И вот приехала бригада во главе с Речновым...
Все это вспомнилось Анне Федосеевне, когда она, уже в который раз, перечитывала материалы дела.
В акте Речнова было указано, что по складу Филипповой в результате халатности выявлена недостача сырья более чем на 70 тысяч рублей. Но как она образовалась? Вот объяснение Филипповой: не хватало складских помещений, сырье хранилось под открытым небом и портилось. Но так ли это, Любовь Ивановна? Проверим...
Уже более недели Стволова знакомится с документами на сдачу сырья на складе Петропавловской конторы, выписывает фамилии сдатчиков, сверяет-квитанции с другими приходными документами, проверяет каждый документ. Список фамилий сдатчиков сырья все растет.
Но что это? Вот уже шестнадцатый раз повторяется фамилия Бигбаева — заготовителя Тушинского совхозрабкоопа. Однако почему же он сдавал сырье на склад Петропавловской конторы? Какая надобность везти сырье в город?
Разговор с председателем райпотребсоюза ясности не внес. Оказывается, заготовители совхозрабкоопов обязаны сдавать сырье на месте в райзаготконторы потребкооперации, а в Петропавловске — на заготбазу. Отправлять сырье в контору «Вторсырье» они не имели права, тем более что принимали его в обеих организациях по одинаковым расценкам. Тогда зачем же они везли его Филипповой?
Проверили в райзаготконторах. И вот результат: одни и те же заготовители в одно и то же время сдавали сырье в райзаготконтору и еще в большем количестве — в контору «Вторсырье». Как можно заготовить так много утильного сырья у населения?
В кабинет следователя тихой походкой вошел среднего роста пожилой мужчина.
— Бигбаев — заготовитель совхозрабкоопа, — представился он.
На вопросы Анны Федосеевны отвечал монотонно, уверял, что сырье на склад Филипповой он действительно сдавал, но когда понял, что следствию уже многое известно, вздрогнул, как-то подтянулся и стал рассказывать с подробностями:
— Давно это было. Приехал к нам в совхозрабкооп Кондратов — главный бухгалтер «Вторсырья» и предложил мне и Жанакову приезжать к ним в контору, где нам будут выписывать квитанции за сданное якобы сырье, а мы за это отдадим деньги. Я и другие заготовители так и сделали. Филиппова, с разрешения Кондратова, выписывала нам квитанции на прием сырья. Мы ей платили за это деньги. Нам было выгодно, так как фиктивные квитанции сдавали в бухгалтерию райзаготконторы и получали деньги за сданное сырье, за его заготовку, да еще и за перевыполнение плана. А как уж Кондратов и Филиппова делили «нашу дань», мы не интересовались и ничего добавить не можем...
То же самое рассказали и другие заготовители совхозрабкоопов. А судебно-бухгалтерская экспертиза установила, что всего Филиппова выписала 119 бестоварных квитанций заготовителям в приеме более 375 тонн вторичного сырья и получила от них около 7 тысяч рублей. В кассу эти деньги она не сдала.
«Так, Любовь Ивановна, — мысленно сказала себе Стволова, — дело, оказывается, не в отсутствии складских помещений?» Теперь надо проверить, как обстоят дела с собственными заготовителями конторы: на допросах они утверждали, что все сырье, указанное в квитанциях, сдавали на склад.
Перед следователем сидит смуглый, здоровый на вид Султан Разанов. Вот уже в который раз он твердит, что все в квитанциях правильно, он и другие заготовители действительно сдавали сырье на склад Филипповой. Анна Федосеевна терпеливо записала все, что говорил Султан, но вот она неторопливо подошла к сейфу, вынула оттуда серую, слегка потертую папку с какими-то документами и спокойно подала Разанову пачку бумаг, скрепленных большой металлической скрепкой.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, с этими ведомостями. В них бухгалтера подсчитали, кто из заготовителей, сколько и когда сдавал сырья. Против вашей фамилии указано, что в отдельные дни вы сдавали столько сырья, что сразу же перевыполняли месячный план. Как же вы могли практически это сделать?
— А вот посмотрите, — Анна Федосеевна перелистала несколько страниц, — ведомость на выплату зарплаты сборщикам. Видите? В отдельные месяцы сборщикам сырья выплачивали зарплату от 300 до 500 рублей. Это тоже все правильно?
Наступило длительное, тягостное молчание... Разанов с деланным недоумением смотрел на лежащие перед ним листы, хотя уже понял, что отрицать все бессмысленно.
Он побледнел, медленно и тщательно обтер лицо сложенным вчетверо носовым платком и решительно заявил: «Анна Федосеевна, я решил: расскажу всю правду, надоело лгать». Говорил он быстро, следователь едва успевала записывать.