— Вы говорите неправду. Ваша мать, отчим и квартирант показали на следствии, что вы ушли из дому около восьми вечера и вернулись в двенадцатом часу ночи вместе с женой.
— Они не могут так показать. Я был дома. Они наговаривают. Дома я был, слышите?
— Кому-либо продавали после пятнадцатого марта золотые часы «Победа»?
— Никому. Не было у меня никаких золотых часов «Победа».
— Знаете ли вы доцента медицинского института Дионисия Николаевича Тэна?
Поддымников вздернулся.
— Какого еще Тэна шьете, гражданин следователь? Никогда не знал, не видел.
— Вы опять напрасно кипятитесь. Не знаете, так и запишем: «Не знаю».
Хасен заполнял протокол допроса. Поддымников снова принял независимый вид.
13Камера предварительного заключения находилась в самой отдаленной части здания областного управления охраны общественного порядка. Сюда не долетал шум города.
На топчане сидел человек. В полумраке виднелась его крепко сколоченная фигура. В коридоре послышались шаги. Шли двое. Подошли к камере, заскрипел замок. Человек не шелохнулся, он только повернул в их сторону лицо.
— Пойдем, Поддымников, — проговорил сержант милиции.
— Куда? — спросил Василий Поддымников, немного сипловатым, но сильным голосом.
— Сейчас узнаешь.
Яркий свет на мгновение ослепил Василия, когда он вошел в комнату следователей. Осмотревшись, он увидел несколько мужчин. Один из них — следователь Жампеисов, Поддымников его уже знал, сидел за столом. Двое пожилых мужчин-казахов — рядом со столом и еще двое, русских по национальности, одних примерно лет с ним, Василием.
— Садитесь вот здесь, — проговорил следователь, указывая на стул рядом с молодыми людьми. И продолжал: — Нам предстоит произвести опознание личности. Здесь присутствуют понятые Болат Даутбаев и Салямжан Мондыбаев, а также другие граждане города Семипалатинска.
Через минуту в комнату вошел часовой мастер.
— Гражданин Калашников! Внимательно посмотрите на людей, сидящих перед вами. Знаете ли вы кого-нибудь из них? Предупреждаю: за дачу заведомо ложных показаний несете уголовную ответственность.
— Ясно, — кивнул головой часовой мастер и, лишь на секунду взглянув на сидевших у стены мужчин, продолжал:
— Вот этот гражданин, сидящий в середине, приносил ко мне в мастерскую золотые часы «Победа», и я купил их у него...
— Понятно. Вы опознали Поддымникова Василия Викторовича.
— Василий Викторович Поддымников! Вы знаете гражданина Калашникова?
— Да, он работает часовым мастером в мастерской на Степной улице.
У понятых вопросов не было. Хасен быстро дописал протокол, попросил всех расписаться.
В комнате остались трое: следователь, Василий Поддымников, Калашников. Хасен решил продолжить допрос, проведя очную ставку. Как он и предполагал, Поддымников стал отрицать продажу часов Калашникову.
...В этот же день вечером Лысанский задумчиво говорил Хасену:
— Понимаете, я долго думал над обстоятельствами, методом, что ли, убийства Тэна и вот некоторыми делами, которые у нас до сих пор не раскрыты... И все более убеждаюсь, что уж очень все они схожи по почерку. Не познакомиться ли нам с этими делами поближе? Повнимательнее? — Иван Андреевич достал из стола три тоненькие папки. — Я их специально истребовал из горотдела...
14Фарида Джафировна Игматулина — известная в городе учительница — расплакалась, рассказывая подполковнику Лысанскому о злоключениях памятной ночи накануне Нового года. Она помнила, что человек, напавший на нее, высокого роста. Одет в тужурку-«москвичку» темного цвета, на голове шапка-ушанка, руки были засунуты в карманы.
— Я его узнать могу. По лицу, по обличью всему. А особенно по подбородку: такая массивная нижняя челюсть. И еще по одной примете: «москвичка» у него темная, а точнее, с синим отливом, пояс такой же, а пряжка коричневая. Понимаете, коричневая не в тон. Мне она очень бросилась в глаза...
— Может быть, вы ошибаетесь в определении цветов? Ведь дело было ночью...
— Ночью, верно. Но луна светила... Пряжка эта врезалась мне в память.
Очную ставку для опознания? Да.
Готовясь к ней, Лысанский побывал в гидрометбюро. В справке, которую ему выдали, говорилось: 26 декабря между двадцатью двумя часами было ясно, видимость — четыре километра. Ветер западный, четыре-шесть метров в секунду.
С волнением шел он и в лабораторию судебно-биологической экспертизы: «москвичка» Поддымникова была еще там.
— Пришли очень кстати, — встретил его эксперт Вычугжанин.
— Мне надо взглянуть на «москвичку».
— Пожалуйста, пройдите в соседнюю комнату...
Иван Андреевич снял плащ, не торопясь повесил фуражку, причесался. Он сам, не зная почему, не спешил идти вслед за экспертом. Наконец вошел.