Мысль о том, что они являются продолжателями великого дела, начатого их отцами и дедами, я слышал от многих космонавтов. Владимир Шаталов как-то заметил:
— Нельзя сказать, что, только став космонавтом, я впервые подумал о себе как о частице Советской страны. Ведь об этом не может не думать летчик, которому доверяют сложные задания. А я был таким летчиком. Не может не думать человек, который пережил войну. А я пережил ее... Однако дело не только в этом. Чувство гражданина, гражданского долга приходит вместе с первыми зрелыми мыслями — с самосознанием человека. Потом это крепнет вместе с чувством ответственности...
И все-таки в чем то главное, что объединяет этих людей? Они рождены нашим советским временем, воспитаны школой и комсомолом, взращены народом и партией. С детских лет они знают, что такое труд. Среди них нет белоручек, нет равнодушных. Они — одержимые. Да, одержимые. У них безудержное желание летать на самолетах и космических кораблях. У них ненасытная жажда знаний: почти все, кто пришел в Звездный после окончания авиационных училищ, закончили Военно-воздушную инженерную академию, многие заочно учатся в адъюнктуре, защитили диссертации. Одержимость — это прекрасное качество.
«Иногда пас спрашивают: зачем нужна такая напряженная работа? Зачем мы работаем так, зная, что, в общем-то, работаем на износ? Но разве люди, перед которыми поставлена важная задача, большая цель, разве они будут думать о себе, о том, насколько подорвется их здоровье, сколько именно можно вложить сил, энергии, старания, чтобы их здоровье не подорвалось! Настоящий человек, настоящий патриот, комсомолец и коммунист никогда об этом не подумает. Главное — выполнить задание». Это слова Юрия Гагарина. Так же думают и другие. Когда издающийся в США журнал «Совьет лайф» обратился к Алексею Елисееву с вопросом: «Что вам дороже всего на земле?», он ответил:
— Моя работа. Работа не кустаря-одиночки, а работа в коллективе моих друзей-единомышленников и ученых. Это главное. Нет, мне ничто человеческое не чуждо. И лучше всего работается, когда сознаешь, что за порогом твоей лаборатории и солнце, и небо, и реки — жизнь, что где-то в этой жизни и твой очаг, и твоя любовь... Но прежде всего — работа.
И это не красивые слова. Их профессия требует постоянного напряжения, постоянного совершенствования, постоянной работы. О сложности технической подготовки космического полета говорят хотя бы такие цифры. Перед стартом Юрия Гагарина было проведено около 1000 испытаний различных систем и агрегатов корабля «Восток». А прежде чем в космос ушел «Восход-2», во время полета которого Алексей Леонов выходил в открытый космос, число аналогичных испытаний выросло до 4000. Когда на орбитах появились такие сложные комплексы, как «Салют», количество испытаний еще более увеличилось. В равной мере это относится и к подготовке людей — экипажей новых космических кораблей и долговременных научных орбитальных станций.
Калининград встречает экипаж 'Восхода-2' — П. И. Беляева и А. А. Леонова. 1965 г.
Небо издавна было загадкой, дразнило непокорностью. Многие смельчаки хотели поговорить с ним на «ты», но... В наступление на пятый океан пошли люди нового склада. Эпопеи одна героичнее другой удивляли мир. Молодые бредили небом, как сейчас космосом. Они шли в авиацию, в небо.
Космонавты... В мире их насчитывается немногим более ста человек, которые поднимались в космос, проводили там эксперименты и исследования, наблюдали со стороны Землю. Не все летавшие в космос после полета продолжали заниматься космическими делами. Американец Джон Гленн, например, занялся сначала коммерческой, а затем политической деятельностью. Уволен из отряда астронавтов за намерение подзаработать на продаже «уникальных» почтовых конвертов, доставленных без разрешения на Луну и обратно, Дэвид Скотт. Подал в отставку полковник Джеймс Ирвин. Делали попытку нажить себе капитал на пропагандистских выступлениях сомнительного толка и некоторые военные руководители Национального управления по аэронавтике и космическим исследованиям США.