Менялись места службы, менялись наименования и номера частей, в которых довелось служить Анатолию, но неизменным оставался характер летчика. Напористость, неотступность в начатом деле, спокойствие и скромность в самых различных обстоятельствах, стремление к совершенству — вот те черты, которые привели его в отряд космонавтов, которые свойственны ему и сейчас. Есть документы, характеризующие Филипченко, подписанные Юрием Гагариным. И в каждом из них неизменно отмечаются волевые качества летчика, его партийная принципиальность, трудолюбие.
В документах не расписаны подробности службы, отдельные случаи, нет в них настроения человека, его переживаний. Я напомню лишь один эпизод из его жизни.
...Это было еще в ту пору, когда самолеты-перехватчики только появились в частях. Анатолию было поручено облетать эту машину. Он долго знакомился с ее «характером», «обживая» ее на разных режимах. Как-то пришлось лететь ночью за инструктора. Он почувствовал, как машину повело в сторону. Взглянув на приборы, увидел, что не работает правый двигатель. Высотомер показывал тысячу метров.
Их было двое в самолете. Филипченко — старший. Он и принял решение.
— Будем садиться, как обычно! — Предупредил, что берет управление на себя. Ногой удерживал самолет от разворота, соображая, что же произошло. В подобные ситуации он раньше не попадал. Пилотировать самолет с одним работающим двигателем не приходилось даже днем. А тут ночь.
Машину тянуло вправо. Летчик удерживал ее как мог, впившись глазами в приборы. Нет, он не думал об опасности. Он знал одно: самолет нужно привести на аэродром и посадить. Нужно! Только тогда инженеры смогут разобраться в причинах случившегося и предотвратить повторение подобного в будущем.
Филипченко доложил руководителю полетов о сложившейся ситуации. С земли посоветовали:
— Попытайтесь запустить двигатель.
Двигатель не запускался. Летчик пытался найти ответ на вопросы: «Почему это произошло? Как исправить положение? Как сохранить машину?»
— Буду садиться на одном двигателе,- прозвучал голос в динамиках на стартовом командном пункте.
Вслед за этим он услышал, как руководитель полетов приказал всем, кто находился в воздухе, прекратить радиообмен, чтобы не мешать посадке Филипченко.
Медлить нельзя. Но и поспешность тоже может кончиться трагически. Если попытаться резким креном выровнять самолет, он может сорваться в штопор. Поэтому он попробовал запустить двигатель еще раз, потом еще... Одной рукой удерживать ручку было трудно. Самолет то кидало из стороны в сторону, то вдруг начинало трясти как в лихорадке. В глазах мелькали стрелки приборов, россыпь звезд, далекие огоньки земли. От напряжения стучало в висках, дышать было тяжело. Он старался не потерять высоты и шел на дальний привод на уровне тысячи метров, до боли вглядываясь в проплывающие внизу точки огней. Впереди показалась яркая лента посадочной полосы.
«Хорошо идете!» — ободряюще басит руководитель полетов. Филипченко продолжал удерживать машину от разворота и планировать на полосу. Все замерли на старте. «Трудную ты взял на себя задачу, Толя!»
Еще мгновение... Сели.
Побелевшие от натуги пальцы отпустили ручку управления. Откинут фонарь, ночная прохлада ласкает лицо...
В Звездном он встретил человека, который когда-то проверял его в полете. Вспомнился один из ночных перехватов. В кабине двое: Филипченко и инспектор. Взлетели. Набрали высоту. Вышли в район поиска цели. Земля передала команды на борт. Анатолий действовал спокойно, четко, обстоятельно докладывал о своих действиях. Цель маневрировала. Ночные сумерки затрудняли работу перехватчика, но он находил правильные решения. Боевой разворот, стремительная атака...
Когда на земле проводили разбор полета, Филипченко получил высокую оценку. Потом поверяющий улетел в другую часть. Но дела еще не раз сводили их вместе. Однажды поверяющего — им был Владимир Шаталов — попросили назвать летчиков, достойных стать кандидатами в космонавты. Он, не раздумывая, назвал Анатолия Филипченко.
Многое можно рассказать о том, как готовился Анатолий к своему первому старту, как трудился все эти годы, как тщательно отрабатывал на тренажерах каждый элемент предстоящего полета, как помогал товарищам по экипажу. Во всем этом проявилась трудовая закалка, высокая требовательность к себе и другим, выдержка командира «Союза-7».
Как-то мне довелось встретить в Звездном городке группу космонавтов, оживленно обсуждавших какую-то проблему. Их было пятеро: Анатолий Филипченко, Николай Рукавишников и трое американцев — А. Бин, Дж. Лаусма и Р. Эванс. Это два дублирующих экипажа, принимавшие участие в подготовке к совместному полету «Союза» и «Аполлона».