<p>
- Сергей Павлович, расскажите, как родилась наша советская лунная пилотируемая программа.</p>
<p>
- После запуска первого спутника 4 октября 1957 года и завершения программ пилотируемых суборбитальных полетов на стратосферных кораблях «Победа» и «Луч» нам, работникам космической отрасли, стало ясно, что уже не за горами первый полет в космос с облетом Земли. Очень хотелось, чтобы первым человеком, облетевшим земной шар, стал наш, советский человек. Для этого, прежде всего, нужно было организовать всю космическую промышленность страны в единую систему с четкой подчиненностью ее составных частей. На этапе создания первых спутников на нашу космическую программу уже работали десятки предприятий во всех концах Советского Союза. Новые времена и новые космические программы значительно расширили круг участников космической эпопеи. Для решения вопросов стратегического планирования космической деятельности нашей страны и общего курирования всех космических программ нужна была совершенно иная организация управления. Поэтому 27 мая 1959 года мы с академиком Мстиславом Всеволодовичем Келдиным направили в правительство докладную записку «О развитии научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по освоению космического пространства». В ней впервые была обоснована необходимость создания единой государственной организации для координации всех работ по исследованию космического пространства. Мы предлагали назвать ее Институтом межпланетных исследований. В ЦК КПСС и в правительстве внимательнейшим образом изучили наше предложение, и 1 декабря 1959 года вышло постановление о создании Всесоюзного комитета по космическим исследованиям (ВККИ). Возглавить его на специальном заседании Политбюро ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев предложил мне…</p>
<p>
- Но одновременно вы по-прежнему руководили ОКБ-1 и являлись главным конструктором наших космических ракет, спутников, межпланетных станций и пилотируемых кораблей…</p>
<p>
- Да, еще более трех лет – до 29 декабря 1962 года – я руководил и нашим конструкторским бюро. Ну, а с 1 января 1963 года передал все дела в ОКБ-1 своему первому заместителю Василию Павловичу Михееву и уже полностью переключился на административную деятельность в рамках ВККИ.</p>
<p>
- Тем не менее, вас едва ли не ежедневно по-прежнему можно видеть в цехах и проектных отделах вашего бывшего ОКБ…</p>
<p>
- Я часто бываю и у Владимира Николаевича Челомбитова в Реутово, и у Георгия Николаевича Бабакова на его предприятии в Химках, и у других наших товарищей. Руководить космической отраслью только из кабинета нельзя. Хотите – верьте, хотите – нет, но космонавтикой нужно не просто управлять. Ее нужно еще и чувствовать. Как хороший всадник чувствует своего коня. Поэтому частые поездки на предприятия, на космодромы – это часть моей работы. И потом, поверьте, это совершенно разные ощущения: ждать результатов очередного космического пуска у телефонного аппарата в своем московском кабинете или лично провожать в полет наши новые космические станции и корабли. Мне больше по душе второе… </p>
<p>
- Итак, зимой 1959 года ВККИ был создан…</p>
<p>
- Времени на раскачку у нас не было совершенно. Соединенные Штаты Америки громко объявили о целом ряде своих космических программ, в которых они собирались добиться приоритета. И, прежде всего, реванш в космосе Америка предполагала взять в пилотируемых космических полетах. Они очень хотели, чтобы первым на орбите Земли оказался американец. Отобрали семерых кандидатов в астронавты: Дональда Слейтона, Вирджила Гриссома, Алана Шепарда, Джона Гленна, Уолтера Ширру, Малькома Карпентера и Гордона Купера – известных летчиков-испытателей и пилотов высотных ракет. И стали усиленно их готовить к первому пилотируемому космическому рейсу вокруг земного шара. В марте 1960 года Никита Сергеевич Хрущев вызвал меня с докладом на заседание Политбюро. Распоряжение нашей высшей партийной инстанции было четким и однозначным: «Американцам космос не отдавать! Советский человек должен полететь на околоземную орбиту первым!». В течение двух месяцев нами в ВККИ были разработаны предложения по программе исследования космического пространства в СССР и отданы в ЦК КПСС. И вот 23 июня 1960 года вышло совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании мощных ракет-носителей, спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в 1960 – 1967 годах». По этому постановлению нам, в частности, было предписано создать новую ракетно-космическую систему со стартовой массой около 2000 тонн, которая обеспечивала бы выведение на орбиту вокруг Земли тяжелого межпланетного корабля массой не менее 60 – 80 тонн. Подчеркиваю: именно межпланетного! Мы в нашей космической программе заранее нацелились на межпланетный полет к Марсу и Венере. </p>
<p>
- А как же лунная программа?</p>
<p>
- А Луна должна была стать только промежуточным этапом на пути реализации этого проекта. Именно для сборки тяжелого межпланетного корабля и началось проектирование ракеты Н-1, которая могла вывести на орбиту 95 тонн полезного груза. В августе 1962 года на заседании экспертной комиссии по защите эскизного проекта по ракете-носителю Н-1 мы одновременно представили и проект марсианской экспедиции с использованием на тяжелом межпланетном корабле жидкостных ракетных двигателей.</p>
<p>
- И все-таки эти наши космические планы пришлось серьезно скорректировать…</p>
<p>
- Полет мечты подправила реальность… Америка очень нервно восприняла наши космические успехи. Видимо, полет Юрия Алексеевича Гагарова оказался той последней каплей, которая переполнила чашу терпения и сдержанности американской администрации. Всего через полтора месяца после орбитального полета Юрия Гагарова, 25 мая 1961 года президент США Джон Кеннеди выступил с обращением к стране, в котором предложил два основных направления космической деятельности Америки: создание военных баз в околоземном космическом пространстве и высадку американского космонавта на поверхность Луны к концу текущего десятилетия. А уже в октябре 1961 года США успешно испытали прототип своей лунной ракеты «Сатурн – 1», который мог выводить на орбиту до десяти тонн полезного груза. Мы тогда еще не имели ракеты-носителя такой мощности. Поэтому по распоряжению товарища Хрущева работы по созданию ракеты-носителя Н-1 были резко ускорены. </p>