В допросную вошел врач. Поздоровавшись с Захаровым и Моховым он сказал:
-Как я понимаю вы хотите произвести повторный допрос подследственного с применением спец средства. Вынужден предупредить вас, что это может быть опасно для его жизни и здоровья. Частое, повторное применение спец препарата, очень не желательно.
-Товарищ майор медицинской службы, давайте от слов перейдем к делу и по быстрее. А о возможных, негативных последствиях применения спец препарата мне прекрасно известно,- перебил его Захаров.
-Ну хорошо,- произнес в ответ врач, - у меня в принципе все готово. Только учтите, все это под вашу личную ответственность. Мне как то не хочется отвечать, если через пару часов в этом помещении будет находится труп.
-Главное, чтобы он успел дать нам показания, правдивые и исчерпывающие. А превратиться он после этого в труп или останется жить, это в принципе совсем не важно,- ответил Захаров.
Захаров и Мохов вышли из здания СИЗО через два часа. Они подошли к ожидавшей их Волге, уселись в машину, Захаров коротко бросил водителю приказание ехать обратно на площадь Дзержинского и машина тронулась с места.
Всю дорогу до места службы они молчали. Так же молча вошли в здание КГБ, молча поднялись на этаж, на котором находился кабинет Захарова и молча же вошли в приемную. В приемной сидевший за столом помощник Захарова, вскочил со стула увидев входящего шефа и доложил:
-Все нормально, товарищ полковник, вас никто не спрашивал. Вот только две телефонограммы на ваше имя пришли.
-Откуда?
-Из Величанска и из Верхневолжска. Из Величанска за подписью полковника Гордеева, а из Верхневолжска за подписью подполковника Карпухина. Обе ответы на ваши недавние запросы.
-Дай сюда!
Захаров прочел телефонограммы, и вначале смял листки, но затем расправил их, и сунул в карман пиджака. Посмотрев на часы он сказал помощнику:
- Вот, что Сережа, ты мне больше не нужен так, что можешь быть свободен. Иди домой. А я еще задержусь тут не надолго, нам с Олегом Петровичем кое о чем помозговать надо. Иди.
Захаров и Мохов вошли в кабинет. Захаров подошел к шкафчику стоящему в углу, достал из кармана ключ, открыл дверцу и покопавщись, вытащил наружу начатую бутылку коньяка и два фужера.
-Коньяк от стресса первое дело, - сказал он Мохову, -а то сейчас, что ни день то стресс. Вот наши деды жили не тужили. Никаких тебе стрессов! Не то, что сейчас. Атомный век видишь ли! Давай присоединяйся ко мне Олег Петрович. Помянем нашу спокойную жизнь. Она хоть и не долгой была, но все таки хорошей. А мы вот этого не ценили! Присоединяйся. Лимона жалко нет. Ну ничего у меня где то шоколадные батончики завалялись. Тоже скажу тебе, штука не плохая.
Захаров налил себе половину фужера и залпом выпил, закусив шоколадным батончиком. Мохов опасливо покосился на шефа и осторожно налил себе чуть чуть, на самое дно фужера.
-А,что в за телефонограммы, - спросил он, выпив коньяк,- что в них?
-А ерунда всякая,- махнул рукой Захаров, и налил себе еще половину фужера,- из Верхневолжска сообщают, что Вероника Павловна Степанова 1970 года рождения, имеющая родственников по отцу в городе Величанске, умерла 26 сентября 1976 года в инфекционном отделении Детской Областной больницы, что в городе Верхневолжске, от гнойного менингита. А из Величанска Гордеев сообщил, что Степанова Светлана Игоревна, ну та самая которую Панкратьев похитил, имеет родственников по отцовской линии в городе Верхневолжске. Дядю Степанова Павла Викентьевича и его жену Степанову Анну Яковлевну. Проживающих по адресу... ну в общем по тому же, где проживала ныне покойная Вероника Степанова 1970 года рождения.
-Подождите, подождите, товарищ полковник, но насколько мне известно, операция у Заварзиной, после которой она пережила клиническую смерть была примерно в тоже время! Да точно! 26 сентября 1976 года. Все сходится!
- Вот, что ты Мохов, как неродной сидишь, да все мне о работе толкуешь? От работы между прочим и лошади дохнут. Сидишь, бубнишь, а коньяк не пьешь. Давай, давай, наливай себе! Да, больше, больше! Во-от! Если хочешь угодить начальству, пей с ним коньяк по чаще! И в баньке парься! Ну по второй!
Коньяк уже видимо ощутимо ударил в голову Захарову, его глаза заблестели, он попросил у Мохова сигарету, прикурил ее, и откинувшись в кресле пустил в потолок струйку дыма.
-Ну, что Олег Петрович, мы с тобой, будем делать, так сказать в свете текущих событий?
Мохов осторожно поставил пустой фужер на столешницу и откашлявшись сказал:
-Ну я бы наверное проверил бы еще все как следует. Уж больно ситуация необычная. Совершенно не ясно, как обо всем этом докладывать на верх.