Смирнов махнул рукой.
-Не там ты Митя копаешь. Не в том направлении. Чую я, что это ни Комитет и не ГРУ. Другая это структура. Ты про партийную разведку, что ни будь слышал?
Захаров лишь пожал плечами.
-Кое что слышал. Но по моему это все из области недостоверных преданий.
-Вот тут ты здорово ошибаешься. Если это и предания, то самые достоверные. Структура такая имеется. Только она настолько глубоко законспирирована, что о ней знают считанные единицы. А подробности еще меньше. Я в ЦК уже третий десяток лет работаю. Многих и много знаю, а еще о большем догадываюсь. Но даже я, как ни старался, не смог близко подобраться к ней. В свое время она под Черненко была. Он все нити в руках держал. Практически в одиночку. Никого в эти дела не посвящал. Думаю, что даже сам Брежнев знал об этой структуре, только самую малость. Ту, что Черненко ему рассказать решил. А ваш бывший шеф Андропов, как ни старался, подобраться к ней поближе, ничего не добился. Только последние лет пять о ней ничего и слышно не было. Я уж грешным делом, подумал,что она больше не существует. Как видно ошибся. А если это они, то все очень и очень плохо. Ты даже не представляешь как и насколько плохо. Эти ребята очень ушлые. Они от разведки Коминтерна, свое начало берут. Слыхал о такой?
-А разве Сталин не ликвидировал ее? После расстрела Пятницкого?
-Дурак ты Димка. Как есть дурак! Вот скажи на милость, как ты до полковника в этой своей конторе дослужился? Кто же такие структуры по доброй воле ликвидирует? Пятницкого, да, Сталин приказал расстрелять. А структуру его сохранил и приумножил. Только лично себе подчинил. И Хрущев, хотя он вашего брата чекиста не любил, но разведку эту партийную не трогал до поры, до времени. Это уж он под конец с ней рассорился. Что в общем то и стоило ему должности. А Леня, бровеносец наш, даже пальцем ее не решался тронуть. Да-а промашку я конечно дал. Недооценил серьезность момента. Последствия теперь могут быть самые не предсказуемые.
Смирнов тяжело вздохнул и задумался. Захаров затаив дыхание ждал решения своей участи.
-Ладно,- Александр Никанорович стукнул кулаком по столешнице,- конечно за дурость твою, тебя по хорошему гнать взашей надо, но тут я и свою промашку вижу. Недооценил я серьезность момента, недооценил. А потом если выгнать тебя, то кого на твое место ставить? Остальные то еще дурнее! Эх нет ни людей, ни времени! Значит так. У тебя осталась еще эта твоя Заварзина, со своим мужем. Уверен, что он в курсе происхождения своей жены?
-Уверен,- ответил Захаров.
-Тогда действуешь так. Установишь за ними, самое тщательное наблюдение. Рано или поздно, те кто похитил Панкратьева, постараются выйти на эту парочку. Вот тут то мы их и постараемся подловить. В любом случае Заварзина, представляет для них куда большую ценность, чем этот уголовник Панкратьев. Так, что выйдут они на нее. Непременно выйдут. Твоя задача не прошляпить этот момент. А я тебе для этого дела людей подкину. В порядке шефской помощи. Усек?
-Так точно, Александр Никанорович. Все понял. Оправдаю ваше доверие.
-Ну, а раз все понял, тогда действуй. И постоянно, слышишь постоянно, держи меня в курсе. О любых изменениях докладывай мне незамедлительно. И крысу эту, установи, как можно скорее! Нужна будет какая помощь, обращайся незамедлительно. От успеха в этом деле, твоя судьба зависит. Полностью и целиком. Ну, что ты стоишь, рот разинув? Давай шагай, начинай делами заниматься!
Выйдя на улицу, Захаров облегченно выдохнул, вытащил из кармана смятую пачку сигарет, попытался дрожащими руками зажечь сигарету, но после нескольких неудачных попыток, бросил на землю и сигарету и спички. Все таки сегодня гроза миновала его, и все закончилось, куда лучше, чем он ожидал в начале.
глава 13.
Москва. Пассажирский поезд Москва — Величанск. Август 1986 года.
Вечером, когда мы, дома, смотрели телевизор, неожиданно раздался междугородний звонок. Я подошел к телефону и снял трубку.
В ней я услышал плачущий голос матери, которая звонила мне из Старо Петровска. Сдерживая рыдания она известила меня, что с мои отцом плохо, он попал в больницу с подозрением на обширный инфаркт и сейчас находится в реанимации. В заключении разговора мать, уже не сдерживая плача, спросила меня не смогу ли я приехать буквально на пару дней домой.