Я усмехнулся про себя,вспомнив, что почти два года назад, вербуя меня в свои осведомители, капитан Тарханов говорил мне почти такие же слова. Только градус угроз в случае моего отказа был ощутимо по ниже. Все же Тарханов не угрожал, прервать досрочно мою жизнь.
-Хорошо,- ответил я Евдокимову,- но почему я должен верить вам? Откуда мне известно, что вы именно тот за кого себя выдаете? Про эту вашу партийную разведку мне до этого не приходилось слышать ровным счетом ничего.
-Ну вам ничего другого и не остается делать, поверьте мне, как только доверять каждому моему слову. Кстати спешу уведомить вас, что вашему непосредственному начальнику, полковнику Захарову, уже известен, так сказать, статус вашей жены. Но это не самое для вас плохое. Главная для вас неприятность, заключается в том, что на вас обратил внимание Александр Никанорович Смирнов. Вам известно это имя?
В ответ я лишь недоуменно пожал плечами.
-По вашей реакции вижу, что не известно. Ну в общем это не удивительно. Смирнов не принадлежит к числу тех персон, чьи портреты несут на демонстрациях, и кто стоит на Мавзолее. Он всего лишь скромный зам в одном из отделов ЦК. Но поверьте мне власти и влияния у этого человека значительно больше чем предполагает его должность. А полковник Захаров его протеже. И лучше для вас было вовсе , не попадать в сферу его внимания. От этого человека вам лично и вашей супруге, добра ждать не приходится. Кстати забыл передать вам большой и горячий привет от гражданина Нечаева, он же Панкратьев. Он до сих пор немного в обиде на вас. Уж очень сильно вы его избили тогда в Величанске. Этот самый Нечаев- Панкратьев очень много рассказывал лично мне и о вас и о вашей супруге, запамятовал ее настоящее имя и фамилию. А! Вспомнил! Вероника! Вероника Арсеньева! Кажется журналистка по криминальной тематике. Я ничего не путаю, уважаемый, Александр Николаевич?
Я посмотрел на улыбающегося Евдокимова весьма не любезным взглядом. Больше никаких сомнений у меня не оставалось. Кто бы он ни был, и какую бы структуру не представлял, мне стало совершенно ясно, что им известно абсолютно все. Нашей совместной тайны больше не существовало. А если верить моему новому знакомому, ее, этой тайны не существовало и для нашего не посредственного начальства. Плюс нами заинтересовался, какой то неведомый мне Смирнов, от которого, по словам того же Евдокимова, ожидать добра не приходилось. Похоже, что и впрямь выбор у меня был не большой. Вернее его не было вовсе. Не оставалось ничего другого, как пытаться договориться с Евдокимовым.
глава 14.
Пассажирский поезд Москва - Величанск. Август 1986 года.
-Хорошо, - сказал я Евдокимову,- мне теперь понятен весь расклад. Что же конкретно вы хотите от меня? Как я понимаю сотрудничества. И в какой же форме? И кроме того мне хотелось бы получить гарантии, как для себя, так и для своей жены.
-Ну вот видите, как хорошо, когда не идешь на конфронтацию,- откликнулся Евдокимов,- сразу видно умного человека. Худой мир, всегда лучше доброй ссоры. А хотим мы от вас, безусловно сотрудничества. Полагаю, что пройдет совсем немного времени и оно станет с вашей стороны, совершенно искренним.
-Ну и в чем оно должно заключаться, это мое сотрудничество с вами? Хотя кажется понимаю. Вам нужен не я, вам нужна моя жена. Еще бы! Такой уникальный источник информации! Тем более она, действительно, не какой то там уголовник Нечаев, а как ни как профессиональный историк, а в прошлом журналистка. Это же целый кладезь политических сведений для вас и вашей организации. Что там может знать Нечаев? Такие как он политикой интересуются мало, если вообще интересуются. Другое дело Юлия. Вы решили для начала найти подходы к ней, через меня. Я прав?
-В общем вы правы,- ответил мне Евдокимов,- хотя и от Нечаева мы получили достаточно информации, которая, увы, подтвердила самые мрачные опасения, наших лучших аналитиков. Это касается и самой ближайшей судьбы страны в целом, и всего того,что начнется сразу после ее распада.
-Как кстати поживает этот ублюдок?- перебил я моего собеседника,- до сих пор жалею, что тогда в Величанске, поддался чувству ложного гуманизма и сохранил ему жизнь. Если бы, я не послушал тогда Юлию, то ничего бы этого не было. Включая наш разговор с нами.