Я откинулся к стенке купе, послушал перестук колес поезда и ответил:
-Ну как я понимаю, выбор у меня все равно не богатый?
-Правильно понимаете. Если не мы, то вы неизбежно попадете в лапы Смирнова. А это совсем не тот человек, с которым вам надо иметь дело. И единственные, кто может прикрыть вас от него — это мы. Так, что выбор у вас действительно не богатый.
-Мне надо говорить о вашем предложении Юлии?
-Лучше пока не надо. Хотя мы планируем, встретится с ней, причем в самое ближайшее время, для серьезного разговора.
-Вряд ли это у меня получится. Вы знаете моя жена обладает очень мощной интуицией, так, что скрыть от нее, что либо бывает крайне затруднительно.
-Мне известно о, скажем так, несколько не обычных способностях Юлии Сергеевны. Тогда давайте сделаем так. Если она ничего не почувствует, то вы ей тогда ничего и не скажете. А если почувствует, вы расскажете ей о нашем разговоре. Если и не все, то по крайней мере частично. Ну,что Александр Николаевич, я вижу вы настроены вполне конструктивно, в плане нашего будущего сотрудничества?
Естественно мне не оставалось ничего иного, как согласится с Евдокимовым. А, что мне было делать?
Глава 15.
Величанск, Старо Петровск. Август 1986 года.
Поезд прибыл в Величанск, в начале четвертого утра. Подхватив свою сумку, я спустился по лесенке на перрон. Вслед за мной, на перроне оказался и мой сосед по купе.
Оказавшись на улице, я почувствовал вдруг, что ночь холодна, как то по осеннему. Все таки мы живем в северной стране. Август еще не дошел и до середины, а по ночам стало ощущаться дыхание надвигающейся осени.
Вслед за своим спутником я оказался на привокзальной площади. Петр подошел к стоящему впритык к тротуару желтому Москвичу, открыл переднюю дверцу, уселся на водительское место и жестом пригласил меня сесть в машину. Не говоря ни слова, я последовал его приглашению и уселся, рядом с ним на соседнее, с водительским место.
Двигатель Москвича бодро завелся, мы выехали с привокзальной площади и помчались по ночному Величанску.
Пока мы ехали по городу я все время безмолвно размышлял, над теми новыми обстоятельствами и ситуацией в которой оказались теперь я вместе с Юлией. Как ни крути, а по всем прикидкам дела наши обстояли довольно печально.
Наша тайна перестала быть таковой, о ней знало теперь достаточное количество людей, включая и лично мне не известного, но очень могущественного Александра Никаноровича Смирнова, а это означало только одно. Со дня, на день за нами могла начаться самая настоящая охота, и шансы на то,чтобы сохранить свою свободу, а может быть даже и жизнь, я оценивал не особенно высоко. Слишком уж ценным призом для власть предержащих являлась моя жена.
Размышляя над сложившимися обстоятельствами я пришел к выводу, что пожалуй, в самые ближайшие дни, а может быть и недели ни моей жизни, ни жизни моей жены пожалуй ничего не угрожает. Судя по всему и эта самая партийная разведка, и могущественный Александр Никанорович Смирнов, будут равно заинтересованы в том, чтобы мы сотрудничали с ними на строго добровольной основе. Кроме того, как я понял из слов Евдокимова, его служба находилась в непримиримой конфронтации со Смирновым, который, как я сумел понять, входил в состав какой то весьма могущественной группировки, сложившейся в недрах ЦК и цели которой, были прямо противоположны целям, к которым стремилась эта самая партийная разведка. А следовательно, Юлия, вернее та информация о будущем, носителем которой она являлась, становилась буквально не убиенной картой для противоборствующих сторон.
Размышляя дальше я пришел к выводу, что пожалуй, все события начались совсем не так давно. Нечаев уже давно содержался в Лефортово, но разговорить его сумели, видимо совсем не давно. Какое то время неизбежно должно было уйти на проверку информации. И вот видимо только после этой проверки мой шеф и побежал с докладом, к своему не гласному покровителю Смирнову. А, в самом деле, к кому же ему было еще идти? Не генералу Демину же! Информацию такого рода кому ни попадя не доложишь. А твой теневой патрон, пропихнувший тебя, кроме всего прочего, на должность начальника спецгруппы, это самая первая инстанция, в которую надо, даже не идти, а бежать, в случае возникновения разного рода трудностей и сложностей.