Между тем Москвич уже промчался по пустым улицам Величанска, выехал на окраину города, быстро миновал ее, и покатил по трассе ведущей на Старо Петровск. Петр несколько раз пытался завести со мной разговор, но я не поддержал его начинание, он понял, что я совершенно не расположен чесать языком попусту, и мы продолжали свой путь в полном безмолвии, которое нарушало лишь ровное гудение автомобильного двигателя.
Привалившись к оконному стеклу, я продолжал свои нелегкие размышления.
Как я понял из слов Евдокимова, Нечаев, отныне находился в руках этой самой партийной разведки. Но как такое могло произойти? Трудно представить, что товарищи моего нового куратора устроили налет на СИЗО с целью захвата интересующего их арестанта. Значит возможны только два варианта. Либо Нечаева тайно вывезли из тюрьмы, что на мой взгляд было очень мало вероятной вещью. Либо его пытались перевезти из СИЗО, в какое то тайное убежище, чтобы там продолжить работу с ним, не опасаясь возможной утечки информации, что было очень и очень вероятным событием, если бы работу с ним продолжили в Лефортово. Очевидно, что партийная разведка, была заранее оповещена о времени этой самой перевозки, а учитывая то обстоятельство, что такая акция, из за режима секретности, неизбежно проводилась так, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания, то есть с минимальным конвоем, то скорее всего хорошо подготовленная группа отбила Нечаева по пути следования. Все говорило от том, что имела место утечка информации.
Из всего этого следовал лично для меня и для Юлии очень не утешительный вывод. Интерес противоборствующих сторон к нам не ограничивался только тем, что мы являлись для них источником совершенно уникальной информации, просто незаменимой в борьбе за власть. Партийная разведка и противостоящая им группировка в ЦК, находились отныне в состоянии войны. А следовательно, они будут использовать свой интерес к нам, как возможность нанести полное и окончательное поражение своему противнику. Ставки в таком конфликте были очень высоки. А главным и самым ценным призом, являлась моя жена.
-Вот черт!- подумал я.- не хватало еще, чтобы обо всем этом пронюхали за бугром. Очень будет весело если ЦРУ или, скажем МИ- 6 пришлет группу своих спецов с целью нашего захвата, с последующим вывозом за границу. Может такое быть? По мне так вполне. Да- а Саша, попал ты в переплет. И как из него суметь выбраться решительно не понятно. Хотя именно сейчас возможно, что мне и Юлии ничего такого страшного и не угрожает. Хотя все может очень быстро и неожиданно изменится.
За такими моими не очень веселыми раздумьями не заметно пролетело время. Я глянул в окно и заметил, что мы находимся уже на окраине Старо Петровска. Как видно Петр, хорошо знал куда надо ехать. Через несколько минут я узнал улицу, на которой прожил столько лет, и наконец Москвич затормозил прямо возле моего родного дома.
-Александр Николаевич, - сказал он обернувшись ко мне,- кажется доехали. Вы все хорошо запомнили, что сказал вам Григорий Владимирович? В случае чего позвоните Рустаму Ратмировичу Юсупову инструктору здешнего обкома. Будете уезжать обратно, известите его о времени отбытия своего поезда. В Москве вас встретят. Номер телефона Юсупова помните?
В ответ я лишь утвердительно кивнул головой и стал вылезать из машины. Петр попрощался со мной, я ничего не ответив ему, пошел по направлению к калитке.
Поднявшись на крыльцо, я нашел кнопку звонка и долго жал на нее. Отклика все не было, и я уже хотел начать стучать в дверь, как на террасе раздались шаги и я услышал встревоженный голос своей матери:
-Кто там?
-Мам, это я, Саша, открывай.
Щелкнул замок, дверь открылась и я зашел на террасу.
-Что это так поздно?- спросила меня мать, - я тебя вообще то утром ждала.
-Ну скорее рано, чем поздно. А так, на какой поезд билеты взял, на таком и поехал. Выбирать не пришлось. Дело то срочное. Сейчас свет включу. Как отец?
-Ой, как бы не сглазить, но вроде получше. Инфаркт есть. Но славу Богу не обширный. Он пока по прежнему в реанимации. К нему почти не пускают, но думаю завтра сумеем пройти на минутку — другую. Уж очень он тебя увидеть рвется. У тебя то как дела? Юлия то как? Не ругаетесь? Что ты грустный какой то. Не случилось чего?