Можно сделать главный вывод: большевизм был политической партией, которая предлагала своим членам право на выражение их мнений и участие в развитии политической линии, и Ленин старался сохранить все именно так. В своей речи тому же самому съезду он заявил, что партия должна освободить себя от административных задач и сконцентрироваться в первую очередь на политическом руководстве, оставив администрацию профессиональным бюрократам, силам «государственного капитализма» и кооперативным организациям.
Это были основные элементы последней версии ленинизма. Ситуация для Ленина выглядела тревожной. В своих последних заявлениях и работах он возражал против стиля и сути политики, принятой после его смерти, твердым и четким «нет!». И это нельзя стереть из исторической памяти.
Как мы знаем, программа Владимира Ленина, который осуществил радикальную революцию, но просил о смягчении теперь, когда власть была завоевана, не внедрялась. Возможность свободно реагировать на партийные проблемы, течения, которые в ней были, или угрозы, с которыми она сталкивалась, была прерогативой той политической формации, которая называла себя «большевизмом». До тех пор пока действовали различные органы партии и процесс принятия решения следовал правилам, ставившим условием разделение власти между ними, личной диктатуры не было ни в России, ни в партии. Диктатура была в руках партии, а не Ленина. Когда же она действительно попала в руки личности, большевистской партии вскоре настал конец.
Система однопартийная? Многие из старых партийных кадров были все еще членами партии и продолжали считать себя ими. Но раньше или позже они обнаружили, что это не совсем так. Вскоре после смерти Ленина они перестали признавать партию и покинули ее, приспосабливаясь к новой линии или присоединившись к одному из оппозиционных течений (и в результате погибли). Мы знаем, что система была целостной. Но, как оказалось, именно эта целостность и стала ценой, которую системе пришлось заплатить за произошедшую с ней трансформацию, включавшую массовый террор против партии и изменения костяка системы, в которой стали доминировать классы, зависимые от государства.
Меньшевики (из-за границы) и внутренние партийные критики продолжали продвигать идею, что политическая монополия должна войти в конфликт с неизбежной социальной дифференциацией, происходившей внутри и вне партии. Далин предполагал сокращение ее рядов в более или менее короткий срок. Можно сказать, что кое-что из этого действительно произошло при сталинской абсолютной диктатуре. Но это не было «сокращением» из-за внутрипартийных разногласий. Описывать сталинские чистки в терминах внутрипартийных противоречий 1902-1903 гг. или начала советского периода не имеет смысла.
Политическая сцена полностью изменилась. Термины «партия», «большевик», «социалист» и даже «ленинец» все еще использовались, но были наполнены совершенно другим содержанием. Патологический характер высшего лидера и консолидация его автократической власти - феномен, не знакомый большевизму - теперь определял суть политического порядка. Быстрая индустриализация и движение населения в города создали массовые изменения, а рост дифференциации в обществе сопровождался возникновением новых социальных течений и интересов. Все это усложняло задачу правителей. Сталин видел постоянную угрозу в развитии и в естественной дифференциации, которая на самом деле была позитивным явлением. Все время своего долгого правления он вел войну, заключавшуюся в терроре против кадров и более широких слоев населения, - это было иррациональной сутью его политики, обостренной параноидальным измерением его личности.
XII съезд в марте 1923 г. может рассматриваться как последний, когда партия могла еще законно использовать свое революционное имя. Год 1924-й знаменует конец большевизма. Еще несколько лет одна за другой группы старых большевиков уходили в арьергард в попытках исправить ход событий. Но их политическая традиция и организация, коренившаяся в истории российской и европейской социал-демократии, были быстро отодвинуты в сторону массой новых членов и новых организационных структур, которые создали из большевистской партии совершенно другую. Процесс конверсии партии в аппарат (карьера, дисциплина, ранги, отмена всех политических прав) стал абсолютным скандалом для оппозиции 1924-1928 годов.
Старая партия умерла! Людей нельзя сбивать с толку старыми именами и идеологиями: в потоке политического контекста имена жили дольше, чем содержание.