Таким образом, к концу советской эпохи модернизация сделала большие шаги на пути к западным моделям. Была создана хорошая система социального обеспечения (пенсии, здравоохранение, пособие беременным женщинам, пособие многодетным семьям), список можно завершить упоминанием замечательного развития образования и интеллектуальной культуры в целом. Кроме того, империя стала конфедерацией де-юре, а неславянские нации получили опыт подлинного развития. Именно в советский период в России возникло «дисциплинированное» общество (Миронов использует термин Фуко), что дало избежать революционного взрыва при переходе к постсоветскому режиму. В широком смысле дистанция между Россией и Западом, таким образом, уменьшилась, и страна перестала быть частью развивающегося мира. Миронов, конечно, осведомлен о средствах, использовавшихся в начале модернизации, - и он прав, подчеркивая выдающийся результат. Я бы добавил еще несколько черт: личная физическая безопасность, библиотеки, широкая читающая публика, интерес к искусству в целом и поэзии в частности, важность науки. По причинам, мне неизвестным, Миронов не отмечает того факта, что начиная с 1991 г. все эти индикаторы развития ощутимо ухудшились. Между тем это знание необходимо для лучшего понимания советского феномена и его наследия.
Затем Миронов обращается к методу, заимствованному у западных исследователей: использование антропометрического критерия, например, роста молодых людей во время их призыва на обязательную военную службу - он считает, что это хороший индикатор для измерения колебаний социоэкономического положения страны.
Мы видим, что средний рост мужчины начал снижаться с 1850-х гг. (из-за Крымской войны) и продолжил опускаться после освобождения крепостных. Кризис длился 30 лет, и его главными жертвами были крестьяне, находившиеся на грани истощения, поскольку они несли основной груз войн и налогов. В 1880-е гг. условия жизни населения немного улучшились. Различные данные (среди которых не все надежны) говорят, что питание ухудшилось в период между 1850 и 1890 гг., но потом снова улучшалось вплоть до 1910 г. Между 1850 и 1890 гг. уровень смертности был высоким и нестабильным, но после 1890 г. уменьшился благодаря прогрессу в области медицины. После реформ Александра II было много разговоров о вырождении жителей России - велись они на основании физических данных молодых рекрутов и продолжались вплоть до конца века, хотя улучшение началось в 1880-е гг. Миронов приводит оценки национального дохода в 1885-1913 гг., сделанные П. Р. Грегори: они показывают рост потребления на душу населения начиная с середины 1880-х годов.
Как мы знаем из достоверных источников, опубликованных позднее, к 1927 г., население оправилось от разрухи Первой мировой и Гражданской войн. В городах средний рост призывника составлял 1,676 м, в сельской местности - 1,675 м. Их средний вес был 61,6 и 61,9 кг соответственно. Следовательно, индекс массы тела (пропорция вес - размер) был 22 в первом случае и 22,54 во втором. Эти данные показывают то, что Миронов называет «хорошим биостатусом». Вопреки тому, что можно было бы ожидать, уровень рождаемости продолжал увеличиваться в период между концом Гражданской войны (1920 г.) и поздними 1960-ми гг. (и даже между 1985 и 1991 гг.) - это значит, что в этом отношении 1930-е гг. и Вторая мировая война не оказали влияния.
Начиная с поколения 1936-1940 гг. увеличение среднего роста шло быстро как в городах, как и в деревне. За четверть века мужчина в среднем вырос (по разным оценкам) от 47 до 61 мм - беспрецедентный скачок! Это означает, что во время советской эпохи «биологический статус» жителей городов, а также, возможно, и сельских жителей продолжал улучшаться.
«Как же это было возможно, тогда как мы знаем, что государство постоянно ухудшало уровень жизни?» - спрашивает Миронов. Его гипотеза заключается в том, что в 1930-1950-е гг. подушный семейный доход вырос благодаря внутренним ресурсам и частично за счет внешних ресурсов по четырем позициям. Уровень рождаемости сильно уменьшился - и с ним цена воспитания детей. Медицинские расходы также уменьшились для населения в целом и для детей в частности. Многие женщины, которые прежде не работали, теперь могли это делать, потому что, с одной стороны, детей стало меньше, а с другой - потребность в рабочей силе была огромной, а государство предоставляло место для ребенка в яслях и детских садах. Наконец, лучшее распределение материальных ценностей также способствовало улучшению «биологического статуса». К этому мы могли бы только добавить, что это прекрасная, но неизученная тема.