Незаконная сфера однозначно включала в себя продажу всех видов дефицитных товаров (запасные детали или товары народного потребления), нелегально произведенных или украденных. Отдельную категорию составляли такие преступные действия, как хищение, контрабанда, торговля наркотиками и так далее, запрещенные во всем мире. Но на самом деле преступная экономика составляла только часть теневой, несмотря на то, что она была самой опасной, и для многих, кто был вовлечен в параллельную экономическую деятельность, была неприемлема.
Американская исследовательница Луиза Шелли предлагала альтернативное определение теневой экономики, которое многое объясняло. В ее рамках она различала законную и незаконную деятельность, но исключала все, что было очевидной уголовщиной. Легальный частный сектор был, по сути, аналогом тому рынку, где крестьяне и другие люди продавали то, что они вырастили на своих участках. Нелегальная экономика была гораздо шире, и в ней было две составляющих - одна работала внутри официальной, другая параллельно. Нелегальная деятельность в официальной экономике состояла из спекуляции дефицитными товарами, взяток влиятельным лицам, коррупции в образовательной системе, формирования рабочих бригад для строительных работ, манипуляций расходами и ложными данными в ответ на следствия (например, вписывание «мертвых душ» в платежные ведомости) и, наконец, строительства нелегальных фабрик внутри государственных, использования их сырья.
Размах теневой экономики. Кроме проблемы поиска дефиниции теневой экономики, мы столкнулись со сложностью при оценке ее размеров. Исследователи согласны с тем, что размах ее был велик, представляя большое количество товаров и услуг.
Исследовательский институт Госплана считал, что если в начале 1960-х гг. в ней было занято меньше чем 10 % от среднегодового количества рабочих, служащих и колхозников, то к концу 1980-х гг. в ней уже была задействована больше чем одна пятая трудящихся (около 30 млн. человек). В некоторых отраслях сферы обслуживания (жилищное строительство, ремонт и авторемонт) она включала в себя от 30 до 50 % всех выполняемых работ - а зачастую гораздо больше, чем предоставляла аналогичная государственная служба (по оценке Меньшикова). Например, количество самогона - важной отрасли частного сектора — оценить было сложно, потому что официальное и неофициальное производство алкоголя оказались тесно переплетены.
Исследователи указывают, что параллельная экономика существовала и на Западе, а выявление ее уровня отражает рост правовых основ оценки. В советском случае теневая экономика могла рассматриваться как реакция части населения на недостатки проводимой государством экономической политики и привыкание к определенным им мерам контроля.
В начале 1980-х гг. Научно-исследовательский институт Госплана предложил следующую классификацию, возможно, самую оптимальную в советском случае:
• неофициальная экономика, включающая в себя большую часть законной деятельности, в том числе производство товаров и услуг, подлежащих налогообложению, но не декларируемых. Это допускалось;
• фиктивная экономика - составление неверных расчетов, хищение, спекуляция, взятки;
• подпольная экономика включала деятельность, запрещенную законом.
Эта картина может быть завершена нашим рассказом о снабсбытах. С их помощью у нас получается более реальная картина советской экономической деятельности, взаимодействия между различными экономическими органами и бесконечным разнообразием частных и получастных инициатив. Теперь мы кратко обратимся к политическим результатам этого комплексного экономического явления.
Весь ряд недостатков и плохого функционирования бюрократической системы - феноменальный системный дефицит товаров и услуг - побуждал и заставлял различные институты искать решения в частных соглашениях, бартере товаров или сырья, а также фальсификации результатов. Даже если личная выгода не была обязательно главной целью, она постепенно становилась мощной движущей силой, особенно в начале 1980-х гг., когда всем стало ясно, что руководство не демонстрирует особого рвения при наказании высокопоставленных преступников. Луиза Шелли отметила: в 1970-е гг. 90 % кадров, обвинявшихся в нарушение закона, получали рядовой партийный выговор.