Из них мы узнали, что улучшилась жилищная ситуация; прилично возросло приобретение потребительских товаров длительного пользования; появилось больше мест отдыха и развлечений для городских жителей; многие семьи получили свой участок земли неподалеку от места проживания или в прилегающей сельской местности (хотя спрос сильно превышал предложение). У трети населения был доступ к колхозным огородам. За 20 лет исследований учтено многочисленное строительство гаражей, сараев и разных типов летних домиков. В целом по крайней мере зажиточная часть населения ощущала рост своих доходов, что подтверждало общую тенденцию к приличному минимальному уровню жизни. Явная разница, зафиксированная ключевыми показателями, такими как жилье, доход и личное транспортное средство, значительно сократилась.
Эти выводы дают нам возможность объяснить парадокс тоски среди населения посткоммунистической России по брежневским «былым хорошим дням». «Чудо» улучшения уровня жизни в контексте ухудшающейся экономики произошло из-за существования неиспользованной трудовой энергии, которая не была мобилизована государственной экономикой, и изобилием ресурсов (страна оставалась сказочно богатой). Однако, как подтверждают авторы исследования, за улучшение уровня жизни в 1970-х и 1980-х гг. пришлось дорого заплатить. В то время как экономисты и руководство искали способы, как улучшить результаты и производительность труда, сократить потери и более рационально использовать ресурсы, они систематически грабились.
Будничная жизнь в 1970-е и 1980-е гг. рано или поздно отразила бы упадок государственной экономики в форме увеличивавшегося объема неоплачиваемых работ на частных наделах и дома. Многие люди должны были искать вторую работу; другие говорили, что хотели бы найти. Похожий рост объема работ происходил и в деревне, где мужчины и женщины стали проводить больше времени на своих частных наделах или работая на дому - главный источник дополнительного дохода, который давал возможность поддерживать родственников в городе и менять сельскохозяйственные продукты на промышленные товары.
Ту же тенденцию увеличения объема работ и заниженного денежного дохода можно было увидеть и в период 1972-1980 гг. После распада СССР частные или садовые участки стали играть еще более важную роль, забирая у людей все больше и больше рабочего времени. Садовые участки, место отдыха в развитых урбанистических обществах, были возвращены к своей доиндустриальной функции. Такой же регресс очевиден и в тех сферах жизни, где стратегии выживания приводили к обесцениванию наиболее очевидных успехов предыдущих десятилетий, таких как улучшение образовательных стандартов, которые становились все менее и менее нужными (тенденция, проявившаяся уже в конце 1970-х гг.). Это подтверждалось уменьшением числа тех, кто шел учиться в школы рабочей молодежи после окончания рабочего дня.
Авторы изучили упадок (вследствие прагматического поиска материальных выгод) того, что они называют экономической и культурной функцией высшего образования и профессиональной компетенции. В результате ошибок государственной экономики в 1970-х и 1980-х гг. сократилось время на отдых, что объяснялось необходимостью больше работать, чтобы свести концы с концами.
В заключение можно добавить, что улучшение уровня жизни в последние годы режима не было чудом. В нем было много неправдоподобного, подобно щекам, которые розовеют, после того как их ущипнут, - прелюдия к медленному закату, который стал свидетелем краха многих достижений прошлого.
Приватизация государства? Мы уже выяснили, что в СССР, для того чтобы выжить, населению пришлось увеличить объем работы. А сеть его руководителей, особенно на высших уровнях номенклатуры, напротив, ощущала улучшение своего материального благополучия в силу расширения существующих источников дохода: у них не было необходимости работать больше или менять свои привычки отдыхать. Таким образом, мы должны снова обратить на них свое внимание.
Исследование теневой экономики углубляет наше понимание процессов, происходящих внутри рядов государственных чиновников, особенно в снабсбытах, сетях поставщиков и продавцов, то есть тех производственно-хозяйственных единиц, в которых государство нуждалось больше всего. Несмотря на то, что официально они осуждались, царящие в них полулегальные действия быстро стали незаменимыми, поскольку играли существенную роль для предприятий, которые снабжали. Доступ к частично или полностью скрываемым складам материалов, финансовым ресурсам или даже рабочей силе; увеличение количества сделок и лоббирование; широкое поле деятельности на грани между теневой экономикой и черным рынком - все это показывает возникновение модели или даже системы, которая одновременно была и необходимой, и паразитической.