Такое состояние советского сельского хозяйства представляло собой драматический пример вышедшей из-под контроля модернизации. Решив руководить всем сельскохозяйственным производством сверху, государство создало механизм чудовищного силового давления, объединявший в одно целое контроль, стимул и репрессии. Основная масса народа страны - крестьянство - решала свои производственные задачи из-под палки. Колхозная система превратилась в соединение принципиально несовместимых структур, где колхоз, МТС и частный надел с трудом сосуществовали бок о бок, не имея возможности стать кооперативом, фабрикой или частной фермой. Термин «коллективное» ни в коей мере не отражал сути этой системы хозяйства.
Подобного рода «коллективизация», в которой не было ни капли чего-либо коллективного, в свою очередь, оказала глубочайшее воздействие на государственную систему СССР. Как мы уже отмечали, диктаторские режимы существуют в разных формах и масштабах. В случае Советского Союза режим создал громадный аппарат принуждения, необходимый для того, чтобы заставить народные массы выполнять работу, которую до этого они делали естественно и как бы незаметно.
Однако сколь бы плачевной ни была судьба советского сельского хозяйства как способа производства, все же его новые методы существенно ускорили перерождение социального ландшафта России. Еще бы - вроде бы плавно протекавший переход из тысячелетнего аграрного прошлого к новой эре оказался подобным смерчу.
Можно с уверенностью говорить о доминировании индустриально-урбанистической компоненты в сельскохозяйственном производстве, однако последнее, несмотря на стагнацию и, одновременно, радикальные изменения, все-таки в полной мере продолжало свое существование. Переход к новым принципам хозяйствования на селе характеризовался взрывоопасным смешением крупномасштабных технико-административных структур и аграрного общества, которое вело традиционное существование (в социологическом и культурном аспектах) со свойственными им ритмами и приоритетами.
С аналогичными противоречиями сталкивалась и самодержавная Россия. Волны интенсивного капиталистического развития, нахлынувшие на сельскую страну, управляемую абсолютистским режимом, принесли с собой разные виды кризисов и неурядиц. Однако в советский период поистине «девятый вал» индустриализации был еще более мощным и, по контрасту с царской Россией, его силу решительно пыталось отрегулировать всесильное государство, готовое к репрессиям и управляемое группой строгих «лидеров», осознающих свою силу. При этом нельзя не принимать во внимание, что развивающееся индустриальное общество в свою очередь наталкивалось на определенные реакции со стороны крестьянства, а также воздействие этого сложнейшего конгломерата на весь политический режим, начиная с 1917 г. определявший ход российской и советской истории XX века.
Следует еще раз отметить: сельское население страны, насильственно согнанное с привычных мест обитания, «отомстило» режиму тем, что заставило сильнее укреплять машину административно-репрессивного воздействия. В противном случае режиму было бы довольно непросто справляться с крестьянством, тяжело поддающимся внешнему воздействию. Другие аналогичные метаморфозы также во многом были связаны с перемещением населения. Среди них следует выделить процесс, который можно назвать «деревнезацией» городов: поток ищущих работу покидавших деревню крестьян поставил режим перед проблемой аграрного «перекоса» урбанизации.
Бегство сельского населения в города представляло собой массовый исход крестьянства, осознавшего, что колхозная система слаба, не подходит для жизни и не решает насущных проблем. Чувствуя приближающуюся опасность, некоторые крестьяне старались заранее обезопасить себя - крестьян насильно высылали в настолько отдаленные регионы страны, что городская жизнь казалась им единственной возможностью дальнейшего существования. Значительную часть беглецов составляли трактористы, комбайнеры и другие «специалисты села». Получив профессию и приобретя профессиональный опыт, они любой ценой стремились найти работу в городе. Это было следствием противоречия, заложенного в моральном и материальном стимулировании работы в сельском хозяйстве: государство обучало людей для работы в поле, но они предпочитали город, потому что труд в городе считался более престижным, а вознаграждение было выше.
«Деревенская» урбанизация, барачная культура, ставшая типичной для ментальности и образа жизни городского населения, тяжелые условия труда на строительстве и в колхозе - все это становилось факторами непрерывного перемещения населения и нередко приводило к абсурдным ситуациям. Например, именно тогда, когда строительные объекты или мастерские больше всего нуждались в рабочей силе, наблюдался быстрый отток рабочих, что приводило в отчаяние фабричное руководство. Бегство с рабочего места даже в мирное время рассматривалось как акт дезертирства, но прячущуюся по родным деревням молодежь местная администрация укрывала по тем же причинам, по которым городская власть принимала самые строгие меры против дезертирства, а также увольнения рабочих.