Но именно сейчас надо подчеркнуть, что система, которую создавал Сталин, упорно сопротивлялась своему творцу, несмотря на то, что именно в образе «творца» он хотел предстать перед гражданами своей страны и за ее пределами. Когда крайняя степень централизации власти была достигнута, двигаться стало некуда; осталось лихорадочно цепляться за эту высшую власть.
Данная ситуация порождала проблемы и побочные эффекты: чем меньше власти ты даешь своим подчиненным, тем больше ее утекает в руки «маленьких Сталиных» местного значения. Чем сильнее монополизируешь информацию, тем больший ее объем оказывается скрытым. Чем жестче контролируешь учреждения, тем меньше управляешь ими. Как мы уже говорили, подобная конфигурация была по определению нестабильной и постоянно подвергала опасности саму себя. Неудивительно, что главной чертой сталинизма стала борьба с ордами разных «врагов».
Мы можем с очевидностью утверждать, что Сталин не вел борьбу с отрицательными проявлениями сверхконцентрации власти - таковая была его сущностью. «Враги» не считались людьми, поскольку личной безопасности диктатора никто никогда не угрожал. Подлинными противниками были объективные ограничения (которые, как мы знаем, Сталин объявил несуществующими для своих сподвижников еще в 1924 г.): социальные тенденции и перемены, административные трения, изменения в структуре психологической и культурной жизни людей. Позднее мы увидим, как эти ограничения сказывались на его работе.
Установив, что сущностью сталинизма было сосредоточение всей полноты власти в руках Сталина, мы можем перейти к рассмотрению того, каким образом он правил Россией. Не будь он столь одержимым «одиночеством власти», мы, возможно, позаимствовали бы заглавие следующей главы из работы Мерле Файнсода: «Как управлялась Россия?». Но исследование этой проблемы вынуждает нас сформулировать вопрос иначе.
Глава 8. Как правил Сталин?
Чувствуя, что уверенно сидит «в седле», Сталин позволил проявиться другой черте своего характера: странной очарованности - на грани притяжения и отталкивания - гением или великим талантом; страстным желанием управлять, использовать, унижать и в конце концов уничтожать - подобно ребенку, который приходит в восхищение от хорошей игрушки, а потом ломает ее.
Борис Игнатович, Портрет Б. Пастернака и К. Чуковского. 1935 год
Позвольте начать с простого, но удивительного открытия. Перед нами человек, для которого семья значила чрезвычайно мало, ибо он фактически не испытывал к ней интереса. Человек, чья личная жизнь оказалась чрезвычайно запутанной, хотя вряд ли его это по-настоящему волновало. Именно этот человек избрал способ правления, при котором верховная власть оказалась предельно персонифицированной, а затем повсеместно отданной на откуп в форме личной власти.
Власть - и ничто иное - была его жизнью. При осуществлении своего проекта он прибег к методу дробления ключевых политических институтов, вследствие чего они утратили свое значение.
Сначала поговорим о том, что происходило в партии. Здесь, на мой взгляд, дело представляется наиболее ясным. При Сталине партия утратила статус автономной организации, которым обладала при большевизме. Можно сказать, что ее фактически ликвидировали, трансформировав в бюрократический аппарат. Относиться к ней стали соответственно - с некоторой долей пренебрежения.
Симптоматично, что в начале 1932 г. отменили партмаксимум (право, по которому член партии, какую бы должность в иерархии он ни занимал, не мог получать больше, чем квалифицированный рабочий), а также некоторые другие «реликты» эгалитаризма прошлого. В ходу появилось новое словцо с пренебрежительным оттенком - уравниловка.
Причина происходящего была очевидной: по сути, эгалитарный аппарат представлял собой круг равных. Теперь аппаратчикам предстояло взбираться по лестнице, ведущей к привилегиям и... к ответственности. С одной стороны - стимул, с другой - контроль.
Нижестоящие партийные и государственные администраторы (как правило, члены партии) тоже перестали играть в «пролетарское братство». Верхам требовались жесткие авторитарные исполнители (Сталин называл их «командирами»), они и сформировали правящий слой (начальство), структурная иерархия которого стала определять систему должностных продвижений в стране.
«Командиров» всячески поддерживали и восхваляли, но не позволяли им закрепляться на определенном месте и таким образом укреплять свое положение. Это было одной из черт сталинской диктатуры, отошедших в прошлое вместе с окончанием сталинизма.