Наиболее часто упоминаемыми проступками были пьянство, дебоширство, небрежное обращение с секретными документами. Оказалось, подобные нарушения считались чрезвычайно опасными еще и потому что Центральный комитет получал сведения обо всех аспектах жизни страны, включая оборону и иностранную политику, а лучшим оружием партии против ее врагов являлась бдительность. Именно она должна была стать нерушимым принципом жизни страны. Работа аппарата на любом уровне обязана оставаться тайной.
Однако в этом докладе обнаружилось подводное течение, вселяющее тревогу. На собрании было официально подтверждено, что новая линия - продолжение методов великих репрессий. В качестве полезного напоминания цитировались некоторые из ключевых документов 1930-х гг., среди них - «секретные» письма членам партии, фактически ознаменовавшие запуск массовых репрессий: письма от 18 января 1935 г. о мерах против «убийц Кирова», от 13 мая 1935 г. о проверке партийных билетов, циркуляры от 29 июля 1936 г. относительно «троцкистско-зиновьевского террористического блока», от 29 июня 1941 г. сотрудникам партийных и государственных учреждений, работающих вблизи линии фронта. Также цитировалась речь Сталина о бдительности на поистине бредовых заседаниях Центрального комитета 1937-1938 гг., другая «классика», посвященная проблеме борьбы с вражеским окружением.
Все эти документы или предшествовали, или следовали за развязыванием волн террора против населения и кадров. Тень этой темной эпохи обдуманно вызвали из небытия, чтобы она служила предупреждением потенциально нелояльной интеллигенции.
Подобным же образом создавался суд чести в Министерстве государственной безопасности (МГБ). Узнав о недовольстве его оперативных сотрудников, Кузнецов заявил им, что если подобные суды оказались нужны для центрального партийного аппарата - цитадели страны, - то нет причин делать исключение для МГБ. В стенах этого министерства тоже надо учиться патриотизму и «духовной независимости» - единственному, что могло бы продемонстрировать превосходство советской культуры над культурой Запада.
Таков был дух кампании, приведенной в действие с целью внушить не что иное, как «духовную независимость». Так же был задействован и фактор иностранного шпионажа: аппаратчиков проинформировали, что иностранная разведка ищет пути проникновения в партию, а на их семьи нельзя положиться: «Вы что-то говорите жене, она говорит соседу - и ветер разносит государственные секреты». Каждый, кто хоть немного знаком с манерой Сталина критиковать партийных вождей и чиновников, распознает здесь его неподражаемый стиль. Фактически проклятие по адресу «семейных спален» сотрудников аппарата было вызвано недавним эпизодом: в 1948 г. правительство решило в обстановке строжайшей секретности поднять цены, но население заранее узнало об этом и результатом стал чудовищный погром магазинов.
Репрессии, сопровождавшие «ждановщину», не достигали масштабов 1936-1939 гг. Но они, тем не менее, вылились в такие зверства, как казнь писателей из Еврейского антифашистского комитета, убийство великого актера Соломона Михоэлса (инсценированное под автомобильную катастрофу), многочисленные аресты и казни деятелей культуры, не говоря уже о разбитых судьбах, уничтоженных научных и художественных работах.
1950-й был ознаменован так называемым ленинградским делом, в результате которого прежние партийные и государственные лидеры Ленинграда, включая самого Кузнецова и заместителя председателя правительства и главу Госплана Николая Вознесенского, отправили на казнь, более ста человек погибли или были отправлены в лагеря.