Мы верим в наш счастливый случай —
Ведь нам везет на «языков»!
Смерть «мессера»
С завыванием входит в пике «мессершмитт», Воздух в клочья винтом разрывая.
Не шевелится больше пилот – он убит, Но машина об этом не знает.
Она тщетно хотела уйти в горизонт, Чтоб продлить себе жизнь хоть немного, Но не сможет помочь ей пилот – он убит, Он сегодня предстанет пред Богом.
То, что жизнью своей заплатил он в бою, —
Это стало ему наказаньем.
Не стоять ему больше в фашистском строю, Не вернуться ему уж с заданья.
И так будет со всеми, кто вдруг захотел
Быть хозяином нашего неба.
«Мессер», дымом объятый, в болото влетел
И в трясине исчез – будто не был.
Штурм высоты
Задача – взять их передок,
а как – никто не знает.
Опять в атаку мы встаем,
но сердце замирает:
Уж положили взвода два,
но к ним не подобраться…
Дожить бы только до темна —
и по-пластунски, братцы.
И вновь команда нам: «Вперед!», и снова дождь свинцовый.
Ну, враз поляжет еще взвод,
потом атака снова.
И сколько будет тех атак —
из нас никто не знает.
Но что же хочешь ты, мой брат, —
на фронте убивают.
Над полем боя
Над полем боя вновь рассвет,
И на позиции тревожно.
И сколько ни прошло бы лет,
Забыть все будет невозможно:
Как шли в атаку в смертный бой, Как за страну мы умирали,
А дома ждали нас с тобой,
И мы, конечно, это знали.
Мы шли в атаку за страну,
Свои мы жизни отдавали.
В Берлине кончили войну.
Мы в это верили и знали,
Что мир опять придет в дома,
Война закончится, вернутся
Все те, кого ждала страна,
И в жизнь другую окунутся.
Небесные ангелы
Блестят на кокарде крылья,
Горит между ними звезда,
Тогда молодыми мы были,
Когда началася война.
Мы многие не вернулись,
В своих самолетах взлетев,
В бою мы навечно уснули,
Пополнивши списки потерь.
Но мы ведь не зря погибали,
Идя в «мессершмитт», на таран, А те, кто остались живы, —
Поднимут за нас стакан.
Хоть много из нас погибло,
Но только все это не зря:
Над Родиной будем вечно
Хранить небеса мы, друзья.
Памяти павших
На поле боя утренний туман
Росою свежей тихо опустился,
И сквозь года я слышу голоса
Всех тех, кто из боев не возвратился.
Они все здесь, как будто нет годов, Что жизнь и смерть навеки разделяют, Я вижу лица молодых бойцов,
Которые судьбы своей не знают.
Еще чуть-чуть – и рота в бой пойдет, Чтобы остаться вечно молодою,
Но в памяти людской она живет, Погибшая за мир, за нас с тобою.
О конце войны
Идут обратно эшелоны,
Колеса мерно в рельсы бьют,
А в переполненных вагонах
Тихонечко про дом поют.
Мы от войны уже устали,
Нам очень хочется к родным.
Четыре года в лязге стали
Мы обещали в письмах им,
Что мы вернемся и с победой
Пройдем по Родине своей,
Что вновь смеяться будут дети, Сиять улыбки матерей.
И вот уже бои стихают,
И мир приходит к нам в дома,
Но боль потерь не утихает,
И будет помниться война.
Идут солдаты по Берлину
Идут солдаты по Берлину,
Кругом развалины горят.
Уж взят Рейхстаг, еще немного —
И предстоит им путь назад.
Но до сих пор еще стреляют,
Из окон, с крыш издалека,
И нас, как прежде, убивают,
Хотя и кончилась война.
Прошел солдат войну достойно,
Он шел сюда из под Москвы,
Из Харькова и из Ростова,
Ельца, Орла и Калитвы.
И вот, когда он сделал дело
И шел на Родину, назад,
Шальная пуля прилетела,
И рухнул на землю солдат.
И лежа на земле немецкой,
Из самых из последних сил,
Прощаясь с Родиной советской,
Шептал: «Я все же победил».
Вы нас только обязательно встречайте, Мы придем к вам наяву, а не во сне.
Для солдата ведь большое это счастье —
Возвратиться, не погибнув на войне.
У соседки муж пришел недавно с фронта, Хоть без ног, но ничего, да был бы жив.
Хорошо – не получила похоронку, Остальное можно как-то пережить.
Хоть немного нас в живых совсем осталось, Но мы едем эшелонами домой.
И не чувствуем совсем уже усталость, Это вроде дали длинный выходной.
Вы столы, да подлиннее, накрывайте, Самогонки не жалейте и харчей.
Эх, трофейные гармони, заиграйте, Приглашайте в дом побольше вы гостей.
Будем праздновать Победу шумно, долго, Ну а после за дела возьмемся мы, И пускай пустой рукав у гимнастерки, Главное, чтоб не было войны.