– Отчего же нельзя? Лешего я до сих пор избегаю, буду избегать и вашу Морану. Ей не достать меня в Совине, – зло отрезала Дара.
– Хозяин Леса не имеет власти там, где царит камень и человек, но сила Морены в другом. Дарина, – Чернава ухватила её за руку, – Дарина, её сила в твоей крови. Если ты попробуешь сопротивляться, она убьёт тебя.
– Пусть попробует достать за стенами Совина. Скажи, зачем мне вообще теперь ей служить?
– Чтобы изгнать Охотников…
Дара старалась не думать о шраме на лице Веси, о спалённой хате в Гняздеце, обо всех жителях деревни, что погибли после.
– Стжежимир живёт в Совине много лет, и его не трогают. И он тоже хочет избавиться от Охотников, только для этого ему не нужна никакая богиня.
Чернава вцепилась ногтями в руку Дары так сильно, что та зашипела от боли.
– Стжежимир всю жизнь, словно крыса, прячется по углам, – смуглое лицо исказилось, и огромным, как клюв, показался нос. – Ты не сможешь скрываться вечно.
– Стжежимир теперь мой учитель, и я буду жить, как он, а поклоняться какой-то богине смерти не собираюсь. Да, я согласилась от отчаяния, но теперь, когда у меня есть выбор… хватит! – вскрикнула Дара и вырвала руку. – Улетай прочь и больше не показывайся. Ты ведь… ты ведь так уже однажды сделала, да?!
Из глаз Дары брызнули слёзы.
Чернава попятилась.
– Кто тебе сказал? Драган?
Дара бросила обвинение наугад, сама не веря, что попала в цель. Но теперь Чернава не смогла бы отречься от собственных слов.
– Значит, это правда?
Густым и вязким показалось молчание. Наконец, Чернава ответила:
– Я… – голос прозвучал хрипло, болезненно. – Не вини меня. Я никогда не хотела иметь детей. Мне просто нужно было заключить договор с лешим.
– Договор?!
Дара вытерла мокрое лицо ладонью. Чернава сделала шаг к ней навстречу, но девушка отшатнулась прочь.
– Я для тебя – договор? Моя жизнь – договор?!
– Дарина, не принимай это близко к сердцу. Я была в отчаянии. Я бы пожертвовала чем угодно и кем угодно, чтобы отомстить, а ты… да я даже не знала тебя. Я выпила зелье для успешного зачатия и напоила им Молчана, чтобы наверняка получилось с первого раза. Мне было всё равно, кто родится. Просто младенец. Я знала, что лешему нужна новая лесная ведьма…
– Что ты получила взамен?
– Дарина…
– Что ты получила?!
Губы Чернавы дёрнулись, тёмные злые глаза сверкнули из-под ресниц.
– Силу. Хозяин позволил мне напиться из источника. Почти год я была такой же сильной, как лесные ведьмы.
– И что ты сделала с этой силой?
– Прокляла королевский род. Потомки короля все будут слабы телом и разумом и умрут в юном возрасте, – она не смогла сдержать полоумной улыбки. – После я наслала чуму на Совин, и тогда умерли тысячи и тысячи этих жалких неблагодарных сволочей, которые радовались, когда чародеев сжигали на кострах. А ещё я защитила Гняздец от чужаков так, что никто, не обладавший даром, не смог приблизиться.
– Но Охотники всё-таки нашли Гняздец…
Лицо Чернавы было непроницаемым. Дара догадалась без слов:
– Это ты привела Охотников.
– Мне нужно было подтолкнуть тебя. Ты не понимала всей опасности, ты до сих пор не понимаешь, что мы должны держаться вместе. Есть мы, а есть весь остальной мир, и он враждебен к нам. Дарина, пойми, что бы между нами ни случилось, мы должны…
– Уходи прочь, – всхлипнула Дара и прорычала с рождающейся яростью: – Уходи, пока не поздно.
– Дарина, я всё это сделала ради чародеев.
– Продала свою дочь, чтобы убить побольше людей? Это ты сделала ради чародеев?
– Я не продала тебя. Я сделала тебя самой могущественной ведьмой на свете! И в конце концов, я оставила тебя не в лесу, а с родным отцом. Разве тебе было там плохо?
– Уходи!
На кончиках пальцев сверкнуло золото.
– Или хочешь, чтобы я принесла жертву Моране прямо сейчас? Так я сделаю это с удовольствием. Уж не принимай это близко к сердцу.
Чернава отступила назад, испуганная, ошарашенная. Она не сказала больше ни слова, сбросила на пол одеяло, обернулась вороном и вылетела прочь в окошко под самой крышей.
Слёзы застилали Даре глаза. Спотыкаясь, хватаясь за перила, чтобы не упасть, она спустилась по лестнице.
У Дары почти получилось поверить, что Чернава ей чужая, просто случайная встречная. Она хотела в это поверить, хотела ошибиться. Так было бы легче. Так было бы не так больно.
Всю жизнь она мучилась одним вопросом: почему? Почему её оставили?
Лучше бы она никогда не узнавала ответа.
Темнота зарябила, и голос раздался в тишине: