Надо сказать, мать хорошо готовила. И дело не в том, что она окончила кулинарный техникум и всю жизнь была связана с общественным питанием, – нет, это был талант. Тут как в музыке: если ты учился в музыкальной школе, это вовсе не значит, что ты композитор. На моей памяти семейные обеды можно было упрекнуть в чём угодно – в однообразии застольных тем, в навязчивом желании узнать, как идут мои дела (когда никаких толковых дел нет и в помине), в неловких попытках родителей (ещё при супнице) выйти на душевный разговор, – но только не в качестве подаваемых блюд. Нет, только не в этом.
– И когда же решишь наконец? Ну, что до гроба, навсегда?
– А куда спешить? – Так повелось у нас, что в подобном разговоре я её всякий раз полушутя дразнил. – Да и зачем спешить?
– Как же так, Сашенька? Что значит – «зачем»?
– Вот это да! – не сдержался я после первой ложки. – Какой рассольник знатный! Не суп – амброзия! Такое впечатление, что приготовлен… из сплошного удовольствия!
– Нравится? Бульон на говядине, а огурцы солёные на Мальцевском брала – Кузнечный теперь слишком дорог. Иные огурец-то на тёрке, а я не ленюсь, я ножиком на кубики…
– Сто лет такого не едал.
Рассольник и вправду удался, но мать с колеи так просто было не сбить.
– Ешь, Сашенька, ешь, но… будь добр, не увёртывайся. Зачем ты так шутишь? Шутят ведь, чтобы рассмешить. А ты же видишь, что я не смеюсь. – Она и впрямь сегодня скупилась на улыбку. – Так как же? Что такое это твоё «зачем»? Все рано или поздно женятся… Скажи ещё: а жить зачем?
– А ты как будто знаешь.
Мой грубоватый выпад её не смутил.
– Ты ведь специально так сказал, чтобы снова отъюлить. Да? Нехорошо. Над этим голову такие умники ломали – не нам чета. Послушай-ка, что я тебе скажу. Если никакой цели нет, так, пожалуй, и в самом деле жить незачем. Вон буддисты – насмотрелась я на них по Лаосам и Бирмам – таким манером весь век свой тянут: низачем, а только чтобы поближе быть к покою, и там, в покое этом, раствориться, как сахар в чае. Так у них заведено. А по-другому… Ну вот, допустим, если есть цель, то и тогда всё вроде как не слава богу… Ведь если есть цель жизни, и она будет достигнута, – тогда по здравом размышлении выходит, что жизни сразу и конец. Разве не так, Сашенька?
Я был не готов всерьёз говорить на такие темы, а шутить мать не велела. Поэтому промолчал.
– Вот как оно получается… А что же ты без хлеба? Суп без хлеба не едят.
– Для пирога храню местечко.
– Да как же без хлеба-то…
– Ничего, мама, – успокоил я её. – Всё в порядке.
– Ну, как знаешь… Так вот, послушай, – продолжила мать развивать тему смысла жизни. – По-нашему, по-христиански, цель у нас такая: благо, любовь, добро. Верно? Чтобы все люди соединились во взаимной любви. Не той, от которой дети родятся, это страсть, горячка чистая, а любви ангельской, духовной – чтобы в ней они сошлись и пушки на колокола переплавили…
– Палач и жертва обнялись, над ними молнии взвились, – не удержался я.
– Правильно, не выходит пока соединиться. Я не слепая – вижу. Потому что жар натуры людям мешает. Страсти человеческие мешают, жгут как горчичник. А если будут побеждены страсти, тогда и свершится всё, что напророчено: люди забудут, кто из них лиса, а кто цыплёнок, кто волк, а кто агнец, обнимутся в любви, и тогда только на вершине своей общей судьбы окажутся.
– И тут – помирай, человечество, потому что незачем жить дальше. – Меня не отпускало чувство, что похожие речи я уже слышал, только не мог вспомнить, когда и от кого. – Невелик выбор: без цели жить незачем, но и с целью живёшь лишь до поры – пока не достигнешь.
– Ну да. И покуда цель далека, покуда мы живём, тянем лямку, перед нами стоит идеал – куда надо эту баржу тащить. Идеал добра и чистоты. Не достигли мы его теперь, в своём поколении, так народилось новое – может, оно достигнет. И так век за веком, пока не добредём до цели. Потому что путь к ангельской любви долог и труден. Понимаешь, Сашенька? Вот ведь в чём дело: благодаря страстям цель не достигнута, но благодаря им же… вернее, одной из них, народились новые люди, и есть надежда, что они достигнут идеала и соединятся воедино. А ты говоришь – «зачем». За этим вот – чтобы твои детки потопали своими ножками к идеалу, до которого мы не дошли.
– Надежда, прямо скажем, невелика, что кто-то когда-то до цели этой доберётся. – Я отодвинул пустую тарелку. – И это успокаивает. Можно сказать, даже радует – есть, стало быть, у человечества большая перспектива.
– Доберёмся, Сашенька. Когда-нибудь – обязательно доберёмся.
Мать, догоняя меня, подчистила свою тарелку и отправилась на кухню за вторым.