Смуглянка Таня-Гитана уже спала – несмотря на соблазны юности, она соблюдала заведённый распорядок и вела здоровый образ жизни. На столе в гостиной, которую она использовала как рабочее пространство, стоял её открытый ноут. Он тоже «спал», но стоило мне тронуть «мышку»…
Пожалуй, тут надо немного рассказать о Тане, иначе её образ останется холодным и неподвижным, как восковой портрет. А между тем она была совсем не воск… в смысле покладистости материала. Скорее, податливая, но возвращающая форму гуттаперча. Во имя справедливости не помешает сюда добавить красок тепла и жизни. Хотя про тепло, наверное, тут говорить не вполне уместно. И вот почему. Гитана любила вяленую рыбу (в меру, чтобы соль не губила свежесть организма), знала слова «инвазия» и «инклюзия», всю мою ванную уставила баночками с природными косметическими средствами и, проходя по улице мимо витрины, всякий раз непременно смотрела на своё отражение в стёклах и зеркалах. Помимо борьбы за молодость и красоту, её, казалось, ничто в мире не интересовало. Фитнес, солярий, криотерапия, укрепляющие шампуни… Что там ещё? Всё остальное ей просто не было нужно – и в силу этого либо игнорировалось, либо застревало в фильтрах её сознания, либо подвергалось неумолимому академическому скепсису. Она как будто наперёд знала: всё, что бы ей ни говорили окружающие, – это или никчёмные пустяки, или ложь, или сведения, нуждающиеся в серьёзной научной проверке. Поэтому речи из внешнего мира проницали/огибали её без следа, как недоступный слуху ультразвук или магнитные волны. Думаю, с такими данными она стала бы предметом отчаяния даже для самого выдающегося проповедника.
Что же нас связывало? Увы, чистая физиология. Как поборнику науки, ей это было куда понятнее и ближе, чем рулады о тонких чувствах и сердечной неге (хотя правды ради следует признать – порой она позволяла себе кошачьи нежности). К тому же, вероятно, в её представлении связующие нас отношения каким-то образом способствовали красоте и молодости – что-то вроде своевременной гигиенической процедуры, правильно подобранного комплекса витаминов или качественного увлажняющего крема.
Её отменный экстерьер и внутренняя самодостаточность на данный момент вполне меня устраивали – то, что сложилось между нами, было своего рода эгоистическим союзом, заключённым без слов и прочих договорённостей между двумя деталями механического агрегата, довольно хорошо подогнанными друг к другу, – зубчатые колёсики безукоризненно вращались, и каждый шип точно попадал в положенный паз. Ну и, разумеется, при её самодостаточности никакие тайные благодеяния с моей стороны не имели ровным счётом никакого смысла. Услуги, которые я мог ей оказать, возможно было оказать лишь явно.
Итак, открытый ноутбук «спал», но стоило мне тронуть «мышку»… И какой только чёрт дёрнул? Никогда прежде не интересовался, что у неё там, в компе, – так нет же, заело хмельное любопытство, взыграл таившийся внутри вуайерист, полез… Короче, сдвинул «мышку», экран расцвёл, и я оказался в социальной сети, в какой-то девичьей группе, объединённой интересом к тайнам красоты и молодости, куда Гитана недавно выложила ролик. Я, не сдержавшись, посмотрел его.
Ох, что это был за ролик! Такая жуть, что глаз не оторвать! И я ведь словно чувствовал!.. Больше того, догадка об этой… несусветице однажды меня уже пронзала судорожной дрожью.
В кадре была Гитана – она лежала голой (из одежды – только стринги) на дерматиновой кушетке, которую я уже видел в Герценовском университете в лаборатории при кафедре беспозвоночных, и её свежее подтянутое тело липкими языками-подошвами обхаживали ахатины. Голос за кадром комментировал происходящее. Это была косметическая процедура – смуглянка Гитана лощила кожу. Лощила повсеместно – от лодыжек до лба. Какое-то время ахатины, шевеля любопытными рожками, неторопливо ползали по стройным ногам, животу, шее, оголённой груди, потом чьи-то руки (должно быть, какой-нибудь девицы из СНО – она же и комментатор) снимали улиток, Гитана переворачивалась на живот, и те же руки расставляли ахатин, как медицинские банки, на её спине, бедрах и тугих ягодицах.
Нет-нет – никаких эротических фантасмагорий! При виде этой картины меня, как Льва Толстого, настиг какой-то «арзамасский ужас» – поглотил пульсирующий туман, навалилась холодная тяжесть, прошибла нервная болезненная дрожь… И всё это одновременно, разом. Власть надо мной захватил рептильный безмозглый мозг, который жив в нас, как жив и рыбий, – наука учит, что эволюция не отменяет их, а лишь наслаивает друг на друга, оставляя нам возможность при нужде воспользоваться тем сознанием, какое окажется всего уместней к случаю. Неудивительно, что в людях просыпается то павиан, то удав, то дурно пахнущий стервятник. Тупо, безмысленно смотря в экран, я не мог отвести зачарованного взгляда. Сработали зеркальные нейроны – я словно бы ощущал на себе холодные касания склизкой бесформенной стопы…