– Слушаю вас. – Я был собран и вежлив.
– Велосипедами торгуешь… – Гость неторопливо огляделся. – Стало быть, и педали крутить умеешь.
– Хотите что-то приобрести?
– Хочу. – Он снова посмотрел на меня в упор долгим холодным взглядом – так смотрят удавы и урки, подавляя волю жертвы к сопротивлению, – после чего отрывисто добавил: – Хочу, Сашок, купить велосипед. Самый быстрый велосипед. Есть такой?
Он говорил негромко, но уверенно, с напором, как человек, привыкший, что его слушают внимательно и не перебивают. Да ещё этот надменный «Сашок»… Терпеть такой диминутив от беззатейливого Овсянкина – одно, но сейчас в обращении явственно слышалось «сынок», и это меня злило.
– Подберём. Где собираетесь кататься? – Я тоже говорил, не повышая голоса, так что навряд ли кто-то ещё в торговом зале мог слышать наш разговор.
– Это, Сашок, велосипед для тебя. Ты сядешь на него и будешь крутить педали, пока не пропадёшь за горизонтом. Понимаешь меня?
– Нет, – сказал я. – У меня уже есть велосипед. И он мне нравится.
– Прекрасно. Это упрощает дело. Значит, подбирать новый не будем. – Гладышев недолго помолчал, гипнотизируя меня взглядом хищника (я был собран, и глаз не отводил), потом продолжил: – Ты понял ведь, кто я? Да? Вижу – понял. Так вот, скрывать не буду – ты мне неприятен. Очень неприятен. Больше того – ты мне противен. Обмылок, хлюст. И этот разговор мне противен тоже. Надеюсь, он будет коротким и без продолжения.
– Зависит от вашего благоразумия. – Я дерзил – Гладышев дал мне понять это вспышкой в зрачках.
– Договоримся так, – веско сказал он. – Я заплачу тебе. Много заплачу. Столько, сколько ты не стоишь. Я куплю этот ваш «Обоз». – Он вложил в слово «обоз» столько презрения, сколько тому было не вывезти. – Куплю – и уволю тебя с «золотым парашютом». Таких денег ты никогда в жизни здесь не заработаешь.
– За что такая милость?
– Милость? Милуют оступившихся, но полезных. А с тебя пользы, как с мухи мёду. Это не милость – это условие контракта. Ты забудешь Катю, оставишь её в покое и сгинешь. Исчезнешь с глаз долой. Лучше – где-нибудь за краем глобуса. Денег тебе, Сашок, теперь хватит и на тёплое море, и на кампари в пляжной забегаловке.
– Как это по-купечески…
– Это по-деловому.
– А иначе?
– Иначе разговор продолжится. Но уже без моего участия. И без «золотого парашюта», разумеется. Скорее, наоборот – с камнем на шее. – Он тронул узел алого галстука. – Ты понял?
– Не бином Ньютона. Иначе не доживу до возраста, когда выходишь на улицу, а поздороваться не с кем – всех, кого знал, Господь уже прибрал.
На лице бывшего прикладного математика не дрогнул ни один мускул.
– Это верно – мёртвые не стареют. Ну, что решил?
– Добро и зло возвращаются кратно… – Вчерашний ярыжка встал у меня перед глазами – неужто так возвращаются мне мои пятьсот рублей?
– Что?
– Прощай, шутка, здравствуй, суровый мужской разговор. – Я невольно улыбнулся. – Вас не смущает различие наших статусов? Мне на вашу угрозу угрозой не ответить.
– Нет, не смущает.
– Разумно. Правильный выбор врага – залог победы.
– Я тебя не выбирал – ты, Сашок, сам выскочил, как чёрт из табакерки. И дуру не валяй. Мне разводить бодягу некогда. Условия я объявил. Считай, это сделка. Твоё слово. Что скажешь?
– Скажу… – Я бросил велосипедный шлем на стеклянный прилавок. – Засуньте ваш «золотой парашют» себе поглубже в задние ворота.
Под тропическим загаром Гладышева проступила петербургская бледность. Он вспомнил про айфон в руке, посмотрел на него, опустил в карман пиджака и слегка растерянно, вполне по-человечески усмехнулся.
– А ты, смотрю я, сложный. Сложнее, чем кажешься на первый взгляд. Но это ничего. Мы всякие орешки щёлкаем. Ты тот, кто хочет забрать у меня моё. А это неприемлемо.
– Думали, я шлюха лёгкого поведения? Пришли узнать цену? Её, – я выдержал паузу, чтобы он понял, кого именно, – вы тоже покупали?
– Не важно, что я думал. – Несмотря на внутреннюю ярость, Гладышев был зловеще спокоен. – А покупают, Сашок, тех, кто продаётся.
Он развернулся и тяжёлым шагом направился к выходу.
– Чтобы у вас бюджет всегда был с профицитом, – послал я ему вслед напутствие.
Он не ответил.
Когда гости покинули «Обоз», напарник у кассы поинтересовался:
– Кто это был? Неужто Гладышев?
– Ты его знаешь? – В крови моей было столько адреналина, что я даже толком не удивился такой осведомлённости.
– Это же хозяин «Олимпики».