И тут я заметил: посреди комнаты на полу лежит какая-то фигура. Сердце у меня сжалось.
Марит! Нет, только не Марит!
Если повезло, она просто потеряла сознание. Я схватил лампу, стоявшую в коридоре, и поставил её рядом с телом Марит. Глаза у неё были закрыты.
И тут я увидел, что она лежит в луже крови. Свитер задрался вверх, а под ним брюшная стенка была располосована и страшно изуродована. Насколько я мог различить, рану нанесли не ножом; скорее казалось, что Марит сама вспорола себя исландским крестом на цепочке, который всё ещё сжимала в руке.
Должно быть, она пыталась покончить с собой. Как Йертсен.
Кровь всё ещё толчками выплёскивалась из её тела. Значит, сердце билось. Я проверил пульс: она была только без сознания. Я немедленно прижал к ране свою онемевшую руку.
Если очень повезло, внутренние органы не задеты. Нужно остановить кровотечение, как можно скорее зашить рану и наложить давящую повязку — иначе Марит умрёт в ближайшие минуты.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 60
В отчаянии я обвёл комнату взглядом.
«Девочка, ты выкарабкаешься», — твердил я себе.
Врачебный саквояж по-прежнему стоял на месте: с тех пор как я перевязал Рённе голову, нужды в нём не возникало. Свободной рукой я пошарил по столешнице и стянул сумку с письменного стола. При этом порезался о лезвие проклятого штыка — Рённе беспечно бросил на стол этот ружейный наконечник, который день и ночь точил на бруске.
Не обращая внимания на кровь, я рывком раскрыл сумку и вывалил содержимое на пол. Перетянул Марит плечо жгутом и ввёл внутривенно ампулу морфия. Затем, как мог, продезинфицировал руки и её живот спиртовым раствором.
После этого как можно быстрее зашил рану. На моё счастье, Марит по-прежнему оставалась без сознания. Семь стежков. Шедевром это не назовёшь: онемевшими пальцами я едва сводил края зияющего разреза, а из-за крови и тусклого света почти ничего не видел. Рана была длиной в ладонь, но, по счастью, неглубокая. Если повезёт, обойдётся без заражения и гангрены.
Когда я перекусил нитку зубами, в коридоре послышался шаркающий звук.
— Лииса? — окликнул я.
Ответа не последовало.
Проклятье!
Что бы это ни было, отвлекаться нельзя. Кровотечение всё ещё не унялось до конца, и я наложил давящую повязку из тампонов и марлевых бинтов. Большего сейчас сделать не мог.
Я нащупал пульс. Слабый, неровный; веки Марит подрагивали. Я обязан сохранить ей жизнь любой ценой — даже если это будет последнее, за что мне суждено бороться.
Осторожно я приподнял её, посадив, и хотел подхватить под мышки и под колени. Но повреждённая рука отказалась слушаться. Так мне её не вынести. Я снова огляделся. Выбора не оставалось.
Я набросил на плечо одеяло, рывком взвалил Марит и осторожно перекинул через себя. Она глухо застонала.
— Сейчас будем снаружи, — прошептал я.
Я вышел в коридор, огляделся, но ничего необычного не заметил. Потом, как мог быстро, двинулся к выходу. Едва я выбрался наружу, буря швырнула в лицо снежные вихри. Погода переменилась за считаные минуты.
Лииса стояла возле саней — почти закончила укладку. Несколько одеял, палатка, газовая горелка, баллон и рюкзак с провизией были крепко привязаны. Сзади возвышался сундук с результатами исследований.
Она заметила меня с Марит на плече.
— Что с ней?! — в ужасе вскрикнула Лииса.
— Ранена, без сознания. — Я, не раздумывая, спихнул ногой ящик с исследованиями и уложил Марит на освободившееся место. — Привяжи её, только осторожнее с раной на животе. Она много крови потеряла.
Лииса немедля склонилась над ней.
— Ты всё это время была здесь? — спросил я.
— Да. А что?
— Ничего. Стой тут! — Я отвернулся. — Мне надо вернуться — забрать хаски и поджечь фитили.
И я побежал обратно.
В станции стало ещё темнее. Иные лампы едва теплились слабыми язычками. Проходя мимо кают-компании, я снова услышал тот же шаркающий звук. Теперь сомнений не оставалось: тогда это была не Лииса. Я ускорил шаг.
С бешено колотящимся сердцем я вошёл в каюту Рённе. Рой по-прежнему жался под решёткой кровати. Я осторожно отвязал поводок от ножки. Хаски тут же сунулся мне между ног, но не издал ни звука — словно понимал, что бежать надо тихо, украдкой.
Когда я собрался выйти, в дверном проёме мне преградила путь сухощавая тень. Я невольно отшатнулся и опрокинул керосиновую лампу. Рой забился у меня за спиной.
Тень не двигалась; её длинные руки упирались в дверной косяк с обеих сторон. Очертания человека — полураздетого, в лохмотьях, со спутанными волосами. Больше я разглядеть не мог. Из горла этого существа доносилось бульканье. При каждом движении кожа со скрипом тёрлась о косяк.