Я услышал, как рвётся дно палатки. За считаные секунды спальный мешок наполнился ледяной водой. Я мигом очнулся и забил руками вокруг себя. В следующую секунду меня повлекло ещё ниже. Я лягался как безумный, пытаясь выбраться из мешка.
В полумраке Кристиансон кричал так, будто уже видел перед собой смерть. Не знаю, сколько я барахтался в ледяной воде, но мне это показалось вечностью. В голову лезли мысли о крушении, о смерти от холода, о том, как я тону в море.
Наконец я снова сориентировался. Меня отнесло на несколько метров от моего места; верхушка палатки оказалась на метр выше, чем обычно. Хансен схватил меня за руку и вытащил из углубления.
Мы вместе, спотыкаясь, отступили назад, пока не упёрлись спинами в парусину. Кристиансон и Марит стояли по другую сторону. Между нами плавали сапоги, шапки, шерстяные одеяла, спальные мешки и десятки пачек корабельных сухарей.
Откуда взялась вся эта вода? Мы поспешно вылавливали вещи, но одежда так напиталась водой, что некоторые предметы удавалось поднять из впадины только вдвоём.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — крикнул я.
— Никогда такого не видела! — прокричала нам Марит. — Возможно, прорвало подводную перемычку.
— Посреди скального плато?
Кристиансон побрёл к нам через воду.
— Не надо! — заорал Хансен. — Оставайся там!
Но Кристиансон его не услышал. Он зажёг керосиновую лампу и прикрепил её к свисавшей в центре палатки стойке. Раскачиваясь, лампа наполнила пространство путаницей движущихся теней.
Посреди водяной лужи образовался водоворот, всё сильнее закручивавшийся вокруг ног Кристиансона. Всё пришло в движение. В этой картине что-то меня смущало, но я никак не мог понять что. Видимо, мысли мои уже путались.
— Назад! — крикнул Хансен.
Марит протянула Кристиансону руку и помогла ему выбраться из воды. Тем временем мы с Хансеном попытались вытянуть шерстяное одеяло, но водоворот вырвал его у нас из рук.
И тут я понял.
— Вода вращается не в ту сторону!
Хансен на мгновение застыл. Прежде чем мы успели осознать, что творится в палатке, одеяло, словно подхваченное невидимой рукой, ушло под воду в самом центре водоворота. Вверх хлынули пузырьки воздуха. Они шипели, как капли на раскалённой плите.
Потом всё произошло очень быстро. За считаные секунды стало жарко. Палатку наполнил пар. Пока мы бессильно смотрели, вода пожирала большую часть снаряжения и провизии. Ледяной покров между нами с треском провалился. Поток уходил вниз, как в гигантскую воронку, и утягивал за собой всё, что исчезало так же бесследно, как одеяло.
Мы, шатаясь, отступили к краю полога и уставились в огромное круглое отверстие около трёх метров в диаметре. Свет лампы падал сквозь разодранное дно палатки в бездонную черноту. Каменные стены шахты блестели, словно смола.
Окружающий снежный наст начал сползать в пропасть; туда же двинулись тяжёлые ящики с инструментами, ящики с провиантом и привязанная канатами бочка с солью. Кристиансон попытался ухватить один из ящиков, но его нога запуталась в верёвке. Тяжесть сундука потащила его по парусине к провалу.
— Марит! — заорал он.
Она стояла в нескольких метрах от него у края палатки. Беспомощная, она выдернула из земли стойку и попыталась протянуть ему. Но было уже поздно.
— Бергер! — отчаянно крикнул он.
Этот крик прошёл у меня сквозь кости. Я бросился к Кристиансону и протянул руку, но схватил пустоту. Водоворот пронёс его мимо нас. Не успел он освободиться из петли, как его утянуло в бездну.
Я сумел ухватить только цепочку с китовыми косточками. Оцепенев от ужаса, я смотрел на этот талисман, пока швед летел вниз. Его панический вопль глухо донёсся из шахты.
— Берегись! — крикнул Хансен.
Следом один за другим изо льда стало вырывать палаточные колышки. Металл засвистел у нас над головами. Один штырь задел меня по щеке. На морозе кровь тут же замёрзла, и кожу на лице стянуло так, будто она вот-вот лопнет.
Вокруг нас полог окончательно рвало в клочья. Могучая тяга уносила всё. Хансен вовремя схватил меня за руку и выволок через выход. Мы, спотыкаясь, поползли наружу на четвереньках, чтобы вместе с палаткой не сорваться в глубину.
Марит тоже успела выбраться в последний миг; через несколько секунд палатка вместе со стойками и масляной лампой исчезла в провале.
В следующее мгновение мы сидели снаружи, окоченевшие от холода, среди жалких остатков парусины, которые ветер трепал рваными лоскутами.
— Нужно вытащить Кристиансона, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.