К счастью, прежде чем пять дней назад отправиться в Тромсё, она неделями изучала станции во льдах и прочитала в интернете все, что смогла найти о польской метеостанции Баранув и похожих объектах. Правда, именно вокруг «Сибириона» ходило больше всего мифов и легенд, в которые она, по правде говоря, вовсе не собиралась верить… до сих пор.
И тебе ничего не останется, кроме как какое-то время продержаться здесь. Великолепно!
На кухне она нашла допотопную буржуйку — универсальную печь, которая, по-видимому, служила команде запасным вариантом на случай, если генератор вдруг прикажет долго жить. Пользоваться ею Неле, впрочем, поостереглась бы: слишком велик риск отравиться угарным газом, если тяга окажется плохой или она забудет проветрить помещение и уснет.
Куда важнее были банки с продуктами на полках. Кроме того, в одном из шкафчиков обнаружилась кофеварка на спирту. Неле сварила себе большую порцию свежего кофе, щедро добавила сахара и перелила напиток в термос. Мой паек на эту ночь.
Запах обжаренных зерен, чудесный вкус и тепло, разлившееся в желудке, внесли крупицу нормальности в безумие последних часов. На миг чашка кофе даже смогла создать иллюзию, будто все в полном порядке.
Крепко обхватив термос, чтобы согреть руки, Неле вошла в кабинет доктора Ронена. Небольшая коморка без окон, чуть просторнее кают остальных членов команды. На письменном столе громоздились научные книги по физике, геометрии, математике, исследованиям излучения, генетике и множеству других областей.
Там же лежала синяя папка с кольцеобразным логотипом «Сибириона». В ней хранились текущие документы, рукописные заметки и начатый доктором Роненом годовой отчет компании. Неле пробежала листы глазами.
Из них следовало, что Ронен и Эквист входили в основной персонал станции, тогда как остальных членов команды меняли каждые полгода. В этом полугодии в Моржовой бухте работали, в частности, Нюландер, Скёрдал, Дрёя и Олофссон. На каждого она нашла краткую анкету с датой рождения, образованием, специализацией и черно-белой фотографией, похожей на копию из загранпаспорта.
Постой-ка!
За исключением Олофссона и мертвого Эквиста, которого она так и не видела, тела всех остальных — включая ее пилота — Неле обнаружила в помещениях верхней станции. Всех… кроме Нюландера.
Только теперь, глядя на анкету инженера-робототехника и его фотографию, она поняла, что нигде не натыкалась на труп Нюландера. У нее были только слова Олофссона: все, кроме них двоих, погибли. Но правда ли это? Что, если Нюландер еще жив?
Ты совсем сходишь с ума! Подумай логически. Он бы давно попытался спуститься на базовую станцию.
Она принялась рыться дальше и нашла в папке множество статистических выкладок и длинные колонки цифр, в которых ничего не понимала. Только примерно с середины начинался отчет, перечислявший достижения за прошлый год. Доктор Ронен приступил к описанию последних пополнений музейной коллекции.
Да, верно. Музей!
Она подняла голову. Именно там, как утверждали, находился тот самый спуск в подвал, ведущий под лед, — одна из легенд, с которыми Неле столкнулась во время своих поисков. Где еще могли бы храниться дневники Александра Бергера, как не там?
Она быстро сунула папку в рюкзак и, прихватив термос, отправилась искать вход в музей.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 25
Поскольку все остальное она уже обследовала, музей мог находиться только за каютами команды. И действительно, к нему вел узкий соединительный коридор рядом с генератором. Дверь была заперта, но ключ торчал в замке.
Станция оказалась устроена очень запутанно — должно быть, за годы ее не раз расширяли. Музей был одним из таких пристроенных помещений. В сущности, слово «музей» звучало слишком громко. Это был не выставочный зал, а скорее временное хранилище — без окон, чуть больше двойного гаража.
Он наверняка не предназначался для публики и, вероятно, служил главным образом для того, чтобы документировать историю шахты и показывать что-нибудь инвесторам, если те навещали станцию.
В этом мрачном помещении с непрямым освещением на постаментах теснились многочисленные стеклянные витрины и колпаки. У каждого экспоната была собственная лампа, но Неле оставила их выключенными. Из коридора падало достаточно света, чтобы ориентироваться.