— Да, умна.
Я провёл рукой по волосам Кати и поцеловал её.
— Я люблю тебя, — прошептал я.
— Знаю.
Она смотрела на меня своими большими миндалевидными карими глазами — такими, которым я не смог бы отказать ни в одном желании на свете.
— Ты отрастил густую бороду и бакенбарды.
Сердце у меня бешено забилось.
Как же я, должно быть, выгляжу? Небритый, непричёсанный, с грязью под ногтями. Если бы я знал, что она приедет на остров, привёл бы себя в порядок.
— Но борода и длинные волосы тебе идут. Ты выглядишь лихо, мой герой.
Она прищурилась и поцеловала меня в кончик носа.
— Я не герой, — признался я. — Это ты спасла проект.
— А разве не дело женщины — поддерживать своего мужчину?
Я ничего не ответил, а только поцеловал её так, как не целовал ещё никогда.
Когда мы вышли к остальным, она высвободила руку из моего локтя.
— Как долго ты пробудешь здесь? — спросил я.
Вместо ответа она посмотрела на капитана Андерсона, который курил сигару и как раз подставлял нос ветру.
— Ты отплываешь обратно уже сегодня вечером, правда? — сказал я.
Разумеется, она вернётся в Вену вместе с Линдеманном. Мог ли я ожидать большего? Путь на север занимал недели, и я и без того недоумевал, как ей удалось так надолго покинуть венские сцены.
Словно прочитав вопрос в моих глазах, она лукаво улыбнулась.
— Официально Бургтеатр ещё закрыт на зимний перерыв, но, думаю, здесь у тебя всё равно нет возможности растрезвонить об этом.
Она перешла на шёпот.
— На самом деле там ремонт: один художник-декоратор провалился сквозь деревянный пол. Заодно перестраивают зрительный зал, чтобы наконец решить проблемы с акустикой. До первой весенней премьеры нам негде репетировать, так что нас отпустили. На обратном пути мне придётся учить новую роль.
Она многозначительно приподняла брови.
— Какая пьеса?
— Не скажу. Пусть будет сюрприз.
Она поцеловала меня в нос.
Пока исландцы разгружали судно, а матросы охотились на уток и леммингов, оставшееся время я провёл с Кати.
Мы шли вдоль отвесного обрыва, и Чёртова равнина была кротка, как ягнёнок. Над волнами с весёлым криком носились чайки и крачки, возвещая начало весны.
Потом мы неторопливо спустились по серпантину к бухте. На берегу, в базовом лагере, вместе с командой поели горячей похлёбки.
Линдеманн тем временем ещё оставался на станции, осматривая работу исландцев. Наконец и он спустился в бухту. Это был знак к отплытию.
Пока он проверял выгруженный груз и подписывал разгрузочные ведомости, матросы ставили паруса. Трэвис передал мне свёрток с книгами и пачку писем; после этого я попрощался с Кати и остальными.
Шлюпки спустили на воду, и Кати махала мне рукой, пока её везли к кораблю. Ветер едва не сорвал с неё шляпу.
Вскоре якорь подняли, и капитан Андерсон увёл судно от берега. Когда «Скагеррак» развернулся и под всеми парусами начал выходить из бухты, солнце прорвалось из-за облаков и залило долину тёмно-фиолетовым светом.
В этот миг я понял, что уже давно не видел слепую увечную полярную сову. Я не был суеверен, но, возможно, это был добрый знак.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 29
Несмотря на лютый холод, вечером я сидел на деревянной скамье, которую Хансен сам сколотил у края обрыва, и смотрел во фьорд. За спиной послышался хруст костылей по снегу.
Кряхтя, китобой опустился рядом, закурил сигару и протянул мне жестяную кружку и кофейник со свежим кофе. Я тоже закурил. Так мы и пили горячее дымящееся варево.
— Ну как всё прошло? — спросил он.
— Все мои приготовления впечатлили его примерно так же, как золотые часы — голодную ездовую собаку.
Хансен раздул ноздри.
— То есть мы выбыли из игры?
— Напротив. Кати Блум и твоя лестница спасли наш проект, — признался я.
— Кати была на станции?
Я кивнул. Потом рассказал Хансену о провалившемся докладе с диапозитивами и последующем разговоре с Линдеманном.
— Лучше и быть не могло.
— М-м, — пробурчал он, а потом посмотрел на меня с тревогой. — А Марит?
— Что? — спросил я.
— Кати знает про вас? Ну, я имею в виду… — он запнулся, — что Марит к тебе неравнодушна.
— Думаю, она это заметила, но между нами ничего нет, — твёрдо сказал я. — И никогда ничего не будет, кроме дружбы и профессионального сотрудничества. К тому же Кати не ревнива и…
— Да ладно, ладно, успокойся уже.
Хансен ухмыльнулся.
— То, что Кати приехала сюда, — это настоящая любовь, дружище. Тебе повезло с такой невестой.
— Да, — вздохнул я. — Но у меня сердце разрывается, когда я думаю, что ещё совсем недавно она была так близко, а теперь с каждой минутой всё дальше от острова.