— И где же нам их, по-вашему, взять? Из воздуха? — Хансен спокойно прислонил костыль к ящику с провизией, чтобы свободной рукой прикурить сигару. — Люди работают здесь уже полгода и до сих пор…
— Мы и так потеряли достаточно времени. Сегодня вечером я ожидаю все документы на столе в моей комнате.
— В вашей комнате? — Хансен кашлянул так, будто поперхнулся сигарным дымом.
— Почему я вообще разговариваю с вами?
Прем уставился на ампутированную культю Хансена, затем передернулся, словно мокрый пес, и впился взглядом в меня.
— Руководство заверило меня, что мне будут обеспечены всякий комфорт и полное содействие.
Вообще-то это содействие обещали нам.
Но прежде чем я успел ответить, Хансен вынул сигару изо рта и сплюнул на землю перед Премом.
— Господин инженер, если вы еще не поняли, мы на Шпицбергене. Здесь начинается Арктика. Этот корабль — наша единственная связь с внешним миром. Он заходит в бухту дважды в месяц, но случается, что фьорд сковывает льдом, и тогда здесь становится чертовски одиноко. И тогда надо выживать — вместе, всей группой. Ближайший комфорт, если он вам так нужен, находится на тысячу двести километров южнее, на норвежском материке.
Я пожалел, что Хансен не промолчал. С другой стороны, точнее я бы и сам не сказал. Я быстро положил ему руку на плечо, пока он не позволил себе чего-нибудь похуже.
Губы Према задрожали.
— Этому разгильдяйству, о котором мне докладывали, отныне положен конец. Я не потерплю на станции ни табака, ни алкоголя. Вы подчинитесь строгому распорядку, вы меня поняли? С завтрашнего дня мы приступаем к настоящему исследованию ствола.
Китобой бросил на меня взгляд, говоривший больше всяких слов.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 35
Марит уступила свою каюту Прему и со всеми вещами перебралась в мою каморку. Она спала на моей койке, я — на полу.
Мы вкалывали круглые сутки. На третий день после прибытия Према исландцы, Хансен и я установили на глубине пяти тысяч метров последнюю лебёдку с роликовой скобой, намотали километр стального троса и проложили электропроводку в скальной стене.
Во время работы в ствол летели отходы, сырьё, расходные материалы и десятки инструментов: одни ломались, другие выскальзывали у исландцев из рук. Старые лебёдки, которым больше не находилось применения, мы тоже сбрасывали в жерло, где они навсегда исчезали без звука.
К тому времени на дне ствола, должно быть, уже скопились тонны железа и прочего материала — и всё это погребло под собой тело Кристиансона. Почти каждый день я представлял, как предметы громоздятся там один на другой, но для Према подобные мысли не имели значения.
Для него важно было одно: чтобы гондола безупречно проходила по меньшей мере шесть тысяч метров в глубь Земли. Мы это обеспечили. И он нас за это похвалил — если, конечно, можно было счесть похвалой его скупое:
— Едва уложились в график, господа!
Следующей ночью Прем спустился вниз один, чтобы провести первые опыты. Он пробыл там долго; более того, взял с нас слово поднять его наверх не раньше чем через десять часов.
После подъёма он, не проронив ни слова, исчез в комнате Марит и провёл там весь следующий день. А поскольку моя каморка примыкала к ней вплотную, всю ночь мы слышали, как Прем роется в сундуках, листает книги, шуршит бумагами и скребёт гусиным пером в записных книжках.
Вечером следующего дня Марит, которая неизменно подавала Прему ужин, сказала мне, что немецкий инженер желает со мной поговорить. Я постучал в его дверь и вошёл.
В комнате пахло затхлостью. Стол, кровать и комод были завалены книгами и бумагами. Рядом с масляной лампой на письменном столе стоял старый, весь в пятнах глобус; на Шпицбергене торчал флажок. Смутно нанесённые очертания острова напомнили мне о том, как жалко провалилась наша экспедиция, пытавшаяся составить карту этой земли.
— Все ваши прежние научные выводы о стволе, с которыми я ознакомился, совершенно бесполезны, — начал Прем. — Впрочем, ваши сильные стороны я вижу в другом.
Он покровительственно указал на единственный свободный стул.
— Садитесь, прошу.
Я молча сел напротив.
— За последние недели вы со своей командой проделали превосходную работу. Соорудив систему гондолы, вы создали условия, которые позволят мне вести основательные научные исследования. Техника, очевидно, куда ближе вам, Хансену и этой Марит Рагнарсдоттир, нежели, скажем…
Он откашлялся.
— …физика или медицина.
Прем бросил взгляд в досье, которое, без сомнения, многое сообщило ему о моей прерванной врачебной карьере.