— Ты всё прекрасно слышала, — ответил он. — Ты сама выбрала такую жизнь, Анна. Связалась с ним, позволяла ему с собой так обращаться.
Анна открыла рот, чтобы возразить, но Дмитрий её перебил:
— Не понимаю, как с твоей фамилией, с твоими возможностями можно быть настолько… слепой. Барская — это ведь громкая фамилия, известная. Но ты её совсем не оправдываешь. Позволяешь себе связываться с всяким сбродом.
— Сбродом? — Анна не верила, что слышит такое от него. Она почувствовала, как в груди поднимается ком горечи и обиды. — Вы правда так думаете? Думаете, что это всё — моя вина?
— А чья же ещё? — усмехнулся он. — Всё это могло закончиться давным-давно, если бы ты хоть немного думала. Или, может, это твой способ «жить по-настоящему» — такая вот жалкая версия взрослой жизни? Неудивительно, что тебе нравятся такие проблемы.
— Фамилия не имеет значения. Это вы ничего не понимаете.
— О, ну конечно, ты жертва обстоятельств, — отозвался он с сарказмом, качая головой. — Барская, которая из жалости встречается с теми, кто её использует. А что дальше, Анна? Снова позволишь кому-то тебя ломать? Или в этот раз решишь постоять за себя, пока не поздно?
Слёзы подступили к её глазам.
— Спасибо, Дмитрий Евгеньевич, — холодно произнесла она, глядя прямо в его глаза. — Спасибо за… поддержку.
Анна встала, быстро вытащила несколько купюр из кармана и бросила их на стол перед Дмитрием. Сдерживая дрожь в голосе, она бросила:
— Каждая наша встреча хуже предыдущей. Наверное, это хороший повод сделать так, чтобы они больше не повторялись.
Она холодно взглянула на него и повернулась к выходу. Чувство обиды и разочарования охватило её, пока она шла к двери. Выходя из кафе, она ещё раз попыталась глубоко вдохнуть, но сдерживаемые слёзы всё-таки начали собираться в уголках глаз. Она ускорила шаг, будто убегая не только от кафе, но и от собственных чувств, от уколов сомнений, которые Дмитрий посеял своими словами.
Она добралась до машины, села и, уткнувшись в руль, позволила себе немного расслабиться, хотя бы на мгновение.
6.
Анна вошла в дом, чувствуя, как утомление от событий дня наваливается на неё, будто тяжёлое покрывало. Она машинально поставила машину в гараж, закрыла ворота и войдя в дом, сразу прошла на кухню. Быстро налив себе крепкого кофе, она села за стол с мыслью наконец взяться за подготовку к урокам. Но, едва она попыталась сосредоточиться на планах, как вспомнила слова Дмитрия.
Она мысленно вновь и вновь прокручивала этот разговор. Почему он так с ней разговаривал? Сначала помог, предложил кофе, а потом вдруг — упрёки, сарказм и колкие замечания о её фамилии и выборе людей. Похоже, ему нравилось задираться, выставлять её в плохом свете. И в этой ситуации было что-то особенно язвительное, учитывая, что сам Дмитрий — Озёрский, с громкой фамилией и не менее заметной репутацией.
Его мать была владелицей «SOL Entertainment», медийной империи, под крылом которой находились журналы, телепередачи и множество артистов. Компания занималась организацией крупных мероприятий, светских событий и поддержкой звёзд, и потому фамилия Озёрских всегда звучала в новостях. Дмитрий с детства был окружён людьми из мира развлечений, прекрасно понимал, что значит быть в центре внимания и какую цену имеет репутация. Сын успешной и амбициозной матери, его жизнь была расписана и предопределена — на виду у всей индустрии. Возможно, именно из-за этого он иногда колол Анну язвительными замечаниями: не в силах справиться со своим собственным грузом, пытался навязать его ей.
Анна отхлебнула кофе, но горечь от слов Дмитрия никак не уходила. Она сидела с чашкой в руках, понимая, что каждый раз, как только он появляется в её жизни, всё переворачивается с ног на голову.
Анна медленно пролистывала ленту, погруженная в свои мысли, едва обращая внимание на мелькающие кадры. Она никогда не была особенно увлечена социальными сетями, но иногда находила в них интересные новости, моменты, которые помогали отвлечься от повседневных забот. И вдруг перед ней возникла та самая фотография — острая, холодная и болезненно узнаваемая, как старый шрам. На экране телефона — кадры разбитых автомобилей, сирен и мигалок, скорая, полиция и толпа журналистов, осаждающая место аварии. Это был тот день. День, который разрушил её мир до основания.
Завтра исполнится пять лет с тех пор, как всё изменилось. Пять лет с той самой аварии, в которой она потеряла родителей. Анна бессильно откинулась на спинку стула, её пальцы сжались вокруг телефона, оставляя в памяти злополучный образ. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от той боли, что пронзала её изнутри, но воспоминания хлынули, как сорвавшаяся с плотины река.