Вспомнился тот звонок — внезапный, ночной, от которого просыпаешься в холоде. Тогда казалось, что это всего лишь дурной сон, который можно развеять, просто открыв глаза. Но холодный голос в трубке звучал слишком реально. В глазах всё ещё стояли тени прошедших лет, мучительных попыток поверить в случившееся, привыкнуть к пустоте, которая заполнила её жизнь.
Она снова открыла глаза, всматриваясь в экран, где застыли фрагменты той трагедии. Прошло пять лет, но боль осталась, вплетённая в её жизнь, как незримая тень, преследующая в каждом шаге. Ей казалось, что она привыкла к этой боли, научилась скрывать её и не показывать окружающим. Но сейчас, перед лицом этих изображений, рана вновь раскрылась, обнажив давно подавленные чувства.
— Пять лет… Как будто только вчера, — подумала она.
Анна едва поспала, и, несмотря на утреннюю усталость, чувство особенной тяжести поднимало её с кровати и направляло к школьным делам. По дороге она заехала в цветочный магазин. Продавщица приветствовала её, но Анна только коротко кивнула и попросила гортензии — те самые цветы, которые любила её мама. Она собрала большой букет, выбирая самые нежные, свежие и пушистые. Цветы, казалось, олицетворяли тепло и спокойствие, которых Анне так не хватало.
Доехав до школы, Анна шла по коридорам, чувствуя на себе взгляды и учеников, и коллег. В воздухе витало лёгкое недоумение: красивый букет в её руках выглядел необычно, выделяясь среди обычных будничных предметов. Её внешний вид — спокойный, почти отрешённый, с лёгкой тенью под глазами — только подогревал молчаливое любопытство окружающих. Некоторые коллеги откровенно рассматривали её, кто-то обменивался удивлёнными взглядами, но Анна старалась не замечать этого, молча направляясь в учительскую.
Когда она вошла, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Наталья Рамазановна, поправляя бумаги на столе, приподняла бровь и улыбнулась:
— Анна Андреевна, у вас что, сегодня день рождения? — её голос звучал с ноткой веселья, словно она пыталась разрядить обстановку.
— Нет, — коротко ответила Анна, даже не посмотрев на неё. Она нашла на полке пустую вазу и осторожно, словно это был особенный ритуал, поставила туда букет. Внимательно осмотрев цветы, девушка поправила несколько веточек и с каким-то немым спокойствием отошла на шаг назад, чтобы полюбоваться готовой композицией.
Некоторые коллеги переглянулись, но вопросов больше не задавали, чувствуя, что тема закрыта. Анна стояла перед букетом, словно он был не просто данью памяти, но чем-то большим — словно так она могла выразить ту пустоту и печаль, что копились в её сердце все эти годы.
Анна, только зайдя в учительскую, остановилась на пороге, заметив, что Дмитрий стоит возле ее букета, разглядывая гортензии с выражением любопытства и легкого пренебрежения. Рядом с ним находились коллеги — Олег Александрович объяснял что-то Арсению Антоновичу, но Дмитрий, завидев Анну, немедленно переключил внимание на неё.
— Это что, букет ваш? — спросил он, приподняв брови, как будто ждал от неё какой-то особенной причины для его наличия.
— Мой, — отрезала она, аккуратно положив на стол тетради, которые принесла для проверки. Анна чувствовала напряжение, и каждый взгляд, словно неуместная ирония Дмитрия, только усиливал её усталость.
— Видимо, мои вчерашние слова были в духе «в одно ухо влетело, в другое вылетело», — не удержался Дмитрий, усмехнувшись и посмотрев на неё чуть прищуренными глазами. Этот его вид — напускной сарказм с легкой иронией — как будто специально призван был ранить и задеть.
— Лучше молчите, — тихо проговорила Анна, садясь за стол, но в её тоне прозвучала горечь, скрытая за формальной вежливостью.
Дмитрий, однако, не собирался останавливаться:
— Анна Андреевна, — произнёс он, вытягивая её имя с нарочитой ленцой, — вы сегодня особенно злая. Что, ваш парень снова плохо себя повёл? — в его глазах плясали насмешливые искорки, словно он наслаждался этим моментом.
Анна подняла глаза, её взгляд был сосредоточен, серьёзен, и на мгновение она будто забыла, где находится. Она встала, решив поставить точку в этом разговоре. Подойдя к Дмитрию почти вплотную, Анна заговорила тихо, сдерживая свои эмоции:
— Моя личная жизнь вас не касается, — произнесла она медленно и чётко. — А цветы… — Анна окинула взглядом букет, словно черпая из него силы, — это любимые цветы моей мамы. Сегодня ровно пять лет с той аварии, в которой погибли мои родители.
Её голос дрогнул, но она подавила эмоции, словно выстроив стену между собой и тем, что должна была сказать. Дмитрий вдруг замолчал, его лицо приняло более серьёзное выражение, он быстро отвёл взгляд и прошептал: