Когда всё закончилось и они вышли на улицу, Дмитрий сразу закурил. Он чувствовал, как никотин успокаивает нервы, но взгляд Анны снова привлёк его внимание. Она стояла рядом, держа букет с гортензиями, которые так беззаветно любила её мама, словно все эти события не имели значения. Как всегда, она сдерживалась.
— Куда тебя отвезти? — спросил Дмитрий, глядя на неё.
Анна, не отвечая сразу, словно обдумывала его слова, а потом произнесла:
— Домой, — её голос был тихим и спокойным, — хотя нет, на кладбище.
Его лицо немного изменилось.
— Анна…
Она не стала продолжать разговор, просто развернулась и направилась к его машине. Дмитрий же замер на секунду, наблюдая, как она медленно двигается в сторону автомобиля. Что-то в её походке, в её молчаливой стойкости, держало его в каком-то невысказанном напряжении. Он не видел её такую раньше.
Он докурил сигарету, и, когда она села в машину, Дмитрий последовал за ней. Они поехали, молча, только шум мотора.
Когда они приехали на кладбище, воздух был свежий, чуть холодный. Дмитрий выключил двигатель, снял ремень безопасности и спокойно вышел. Анна сидела в машине, держа в руках букет. Она не спешила выходить.
— Вам не обязательно идти, — сказала она мягко.
Дмитрий не ответил сразу, его взгляд оставался на ней. Он заметил, как она пыталась быть сильной, но даже в её уверенности было нечто уязвимое.
— Пошли, — сказал он с лёгким нажимом, — а то вдруг ещё что-нибудь случится.
Анна посмотрела на него, но не возразила. Повернувшись, она открыла дверь и вышла. Он сразу последовал за ней.
Они пошли вдоль аллеи, где только тени и каменные надгробия разбавляли тусклый свет.
Они подошли к огромной плите. На камне, выведенные аккуратным шрифтом, были даты — одна для каждого из родителей. Барский Андрей Анатольевич, Барская Элеонора Марковна. Родились в один день, умерли в один. Судьба, как всегда, странная и жестокая. (5 марта 1976 – 30 сентября 2019)
Анна молча поставила букет гортензий прямо перед надгробием. Её руки слегка дрожали, но она держала их твердо, словно эти цветы — последняя связь с теми, кто был ей так дорог. Гортензии, которые когда-то украшали дом, теперь стояли на этом холодном камне, как маленькое воспоминание о прошлом, которое так быстро уходит.
Дмитрий стоял рядом, наблюдая за ней. В этот момент его взгляд был серьезным и мягким. Он ощущал, как тяжело ей сейчас, как всё это давит на неё. Он был рядом, но не мог помочь. Что-то в его душе заставляло его смотреть на её слёзы и не знать, что сказать.
— Родились в один день и умерли в один, — произнес он, его голос был тихим, как будто уважая память о тех, кто ушёл.
Она взглянула на него, и в её глазах была не просто боль, а что-то большее — тяжесть воспоминаний, бесконечная утрата, которую она скрывала за стеной своего молчания. Слёзы, которые она пыталась сдержать, начали срывать барьеры. Они катились по её щекам, но она не пыталась их остановить. Это было неизбежно.
Она стояла перед могилой, а её взгляд был как будто потерян в прошлом. Всё вокруг стало тусклым, только гортензии перед камнем были ярким пятном на фоне мрачной тишины кладбища. Каждое её движение было проникнуто сожалением, что они не успели всё сказать.
Телефон в её руке вибрировал, и на экране высветилось имя — Марк. Брат. Она закрыла глаза на мгновение, зная, что разговор не будет лёгким.
Она взяла трубку, и сразу услышала громкую музыку в фоновом режиме. Это был Марк. Голос его звучал как всегда — с надменным оттенком, словно всё, что он говорил, было важно только для него самого.
— Как дела, сестренка? — спросил он, не заботясь о том, что Анна в этот момент стояла в тени родителей, перед их могилой.
— Ты где? — спросила она, стараясь удержать себя в руках.
— Слушай, дай денег, — быстро перешёл к делу Марк, не тратя времени на пустые вопросы.
Анна вздохнула, чувствуя, как её терпение на пределе.
— Нет, — коротко ответила она.
Она уже собиралась закончить разговор, когда в трубке послышались громкие крики.
— Тебе что, сложно? Отец оставил тебе всё! Ты живёшь на этом, на его деньгах! Я же сам зарабатываю! А ты только и умеешь тратить, но не создавать, не работать! — его слова звучали с яростью, и он продолжал нести чушь.
Анна почувствовала, как её кровь закипела. Она уже собралась ответить, но в этот момент Марк, явно не довольный её молчанием, рявкнул:
— Тварь! — грубо выплюнув эти слова, он сбросил трубку.
Анна стояла с телефоном в руке, её сердце билось быстрее, а дыхание становилось тяжёлым. Это было очередное напоминание о том, как её жизнь связана с его присутствием. С братом, который никогда не уважал её.