— Перетаскивайте его на заднее сиденье! — выдал я указание своим сотоварищам, с трудом представляя, как они это сделают, — Я потом сам сюда за руль сяду! Спереди его оставлять нельзя, обязательно спалимся по дороге!
Мои товарищи переглянулись и, всем своим видом выражая сомнение, тупо уставились на меня. Им эта задача, как и мне показалась невыполнимой. Связанный бык был весом под центнер.
Пришлось самому доказывать соратникам, что нет таких крепостей, которые не смогли бы взять орденоносные комсомольцы из следственных органов МВД СССР.
Изрядно замудохавшись, вспотев и не единожды выдав в салон «Москвича» все матерные слова, которые мне были известны, я всё же смог придумать, как переместить военное тело с переднего сиденья на заднее. Предприняв череду практических проб и претерпев множество досадных неудач, мы с коллегами с поставленной задачей всё же справились.
После достижения нужного результата мне даже стало немного жаль бедолагу. Бессовестно покусившегося на меня и на мой трофейный золотовалютный запас. И еще я понял, что партия и правительство госнаграды раздаёт не за то, за что бы следовало их раздавать.
— Место тут хорошее, тихое, здесь и оставим пока машину. Береги матчасть, Вова! — велел я Нагаеву. — А мы пойдём остальных грузить.
Пленный красноармеец скрючившись занял всё свободное пространство в салоне «Москвича». Если кто-то подойдёт к машине на три шага, у этого «кого-то» могут возникнуть ненужные вопросы. Надежду вселяло то, что окна женской общаги, с торца которой был припаркован армейский транспорт, не были прозрачными. Потому что за ними располагались туалеты и душевые помещения. С другой стороны этой, не шибко широкой площадки, располагалась стена котельной с ржавыми жестяными листами на окнах и с кучей угля за кирпичным забором. Изредка, срезая угол, люди здесь ходили по асфальтированной дорожке, на которой и стоял «Москвич». Но ходили не слишком часто. Бурьян, битое бутылочное стекло и вездессущие алкоголики прогулкам праздных граждан совсем не способствовали. И обоссанные стены с кучами собачьего, и человеческого дерьма по периметру, окружающей атмосферы так же ничуть не озонировали.
— Пошли, Станислав, нас ждёт тяжелый физический труд! — грустно вздохнул я, вспомнив о совсем не мелких габаритах наших недругов. — На этот раз со стороны двора зайдём в райотдел. Жди меня там, я сейчас туда свою машину перегоню от центрального входа.
Железные ворота ровэдэшного хоздвора дежурная смена закрывала только с наступлением темноты. Поэтому к заднему входу райотдела я проехал беспрепятственно. К чести руководства Октябрьского РОВД следует сказать, что офицерскому составу ставить личный автотранспорт на территории не возбранялось.
Машину я закрывать на ключ не стал. Пройдя мимо двери, ведущей в подвал, мы вместе со Стасом метнулись к моему кабинету. Гриненко, точно так же, как и мне не терпелось удостовериться в том, что прапора в полной сохранности лежат там, где мы их оставили.
Они там и лежали. По-прежнему бессознательные, но зато живые и даже в сухих штанах. Последнее обстоятельство меня особенно порадовало. Насколько мне помнилось из прошлой жизни, бо́льшая половина потерпевших от услуг клофелинщиков давали свои показания предварительно обоссавшись. Причем, изрядно и от всей души. Мужики, те через одного. А женщины поголовно.
— Сначала вот этого кабана! — указал я на прапора Лёху, отрабатывающего взаимодействие своей щеки с половицей моего кабинета. — Он самый тяжелый.
Не меньше минуты у нас со Стасом ушло только на то, чтобы приноровиться и оторвать от пола бесчувственного вояку. Будь он в сознании, всё было бы проще и намного легче. Даже, если бы он ничем нам не помогал. А в этом своём агрегатном состоянии убивец Лаптев сам напоминал бездыханный труп. Не вступивший еще в фазу трупного окоченения. И потому такой тяжелый, и неудобный.
— Погоди! Клади его назад! — вспомнил я о мерах предосторожности. — Память ни к черту совсем стала!
Мы бережно, словно родного отца, опустили душегуба на пол и я метнулся к столу, за которым мы недавно пировали. Схватив бутылку с водкой, я сорвал с неё пробку. Потом перевернул прапора на спину и щедро плеснул ему за пазуху «Столичной».
— На хера? — не понял моей расточительности Гриненко, — Водка же хорошая! А этот козёл всё равно в отключке!
— Так надо! — не стал я тратить драгоценное время на объяснения. Помня о том, что меньше, чем через час во всех райотделах закончатся вечерние разводы. И тогда на улицы города разом вывалятся многочисленные патрули и экипажи. ГАИ, ОВО, ППС и даже добровольные народные дружинники.