С командиром военных разбойников получилось проще. Не намного легче, но зато никто нам по пути не попался. Следственный аппарат уже минут сорок, как свалил по домам. А другие службы РОВД в основном пользуются другой лестницей. Да и они уже рассосались. Вылив остатки водки за шиворот старшего прапорщика и засунув ему под рубаху шапку ветерана Каретникова, мы с тремя остановками добрались до машины.
Поозиравшись по сторонам и убедившись, что из окон РОВД моя машина почти не просматривается, я принял окончательное решение насчет плацкарты для военнослужащих. Всё лишнее из багажника я убрал еще вчера, когда был в гараже. Поэтому места старшему прапорщику хватило. Как говорится, в тесноте, ну да и хер с ним, что в обиде. На то они и военные, чтобы стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы…
С учетом всех манёвров и объездов, к зелёному «Москвичу» мы подъехали минуты через три. Еще несколько минут мы оглядывались по сторонам, убеждаясь, что лишние зрители отсутствуют. Потом столько же времени нам понадобилось на разгрузочно-погрузочные работы.
— А ты забирай мою машину! — велел я Стасу, — Вову до дома подкинь и потом ко мне домой её отгони. Она мне с самого ранья завтра может понадобиться.
— А ты как? — почти одновременно обеспокоились мои соратники.
— А я дальше уже сам справлюсь! — бодрым голосом успокоил я их, на самом деле с тоской представляя, как в одиночку буду мудохаться с военными, — Здесь мы расходимся и это не обсуждается!
— Если помощь нужна, ты скажи! — не унимался Нагаев, уже успевший снять белую гаишную сбрую, — Я готов!
— И я тоже готов! — вторил ему Гриненко, — на рефлексах продолжая сечь поляну вокруг, — Их трое, один ты с этими кабанами не управишься! А, не дай бог, они еще и просыпаться начнут!
— Не должны они раньше, чем часа через три очнуться, — изобразил я голосом уверенность, которой на самом деле у меня не было, — А, если что, то на крайний случай у меня их «ТТ» есть, — поправил я засунутый сзади за брючной пояс пистолет. — Всё, мужики, сопли не жуём, разъезжаемся!
Чтобы не жечь понапрасну драгоценные минуты и зазря не светиться на пустыре, я первым влез на водительское сиденье «Москвича».
В прошлой жизни мне много на чем пришлось покататься. Даже на «Оке». Но за рулём «Москвича» я оказался впервые. Впрочем, какая теперь разница…
Не дожидаясь, когда в «тройке» рассядутся мои друзья, я завёл двигатель и газанул по асфальтированной дорожке. Откуда-то сзади и снизу постанывал теперь уже бывший водила моего трофейного «Москвича». Понять его страдания мне было не сложно. Любой бы понял. Сверху на нём всей своей немалой массой возлегал бесчувственный прапорщик Лаптев.
Ждать сумерек мне не хотелось. Два с лишним часа для меня сейчас непозволительная роскошь. Во-первых, рассосётся поток автотранспорта, в котором проще затеряться. А, во-вторых, город накроет плотная сеть экипажей и патрулей ГАИ, ОВО и ППС. Даже будучи в форме и с удостоверением, лучше не рисковать. Слишком специфический у меня груз.
Потому я и решил сразу выдвигаться к месту назначения. До гаража покойного майора Никитина я добрался минут за двадцать. Не превышая скорости и избегая тех улиц, где гаишники обычно занимаются гибдидизмом.
Оставив машину метров за сто до гаража, я сходил на рекогносцировку. И сделал это, как оказалось, не зря. Через два бокса от никитинского ворота оказались открытыми. Пришлось ждать полчаса, пока пузатый мужик с лицом люмпена не покинет убежище своей не роскоши, но средства передвижения.
Не теряя больше ни секунды, я быстрым шагом поспешил к «Москвичу».
Загнал зелёную легковушку, беременную тремя военными упырями, вовнутрь гаража задом. Затем и без промедления закрыл ворота изнутри. Теперь мне предстояло самое трудное. В одиночку разгрузить «Москвич».
Самым трудным оказалось опорожнить багажник. Причем, настолько, что я уже начал задумываться насчет помощи друга. Или сразу обоих друзей. Которых сам же и отправил по домам.