— Спасибо, Виталий Николаевич! — ничуть не лукавя, искренне поблагодарил я Захарченко, — Я вам очень благодарен за это предложение и готов написать рапорт на перевод! Если разрешите, я завтра к вам с ним зайду? — снова привстал я над столом, ненавязчиво показывая своему будущему начальнику, что ему пора бы покинуть мой кабинет.
Понимая, что не с того я начинаю свои служебные отношения с Виталием Николаевичем, я, тем не менее, натянул на лицо виноватую улыбку и еще больше выпрямил спину.
— Ну и отлично! — мудро не ударился в амбицию и не полез в бутылку мой потенциальный, и очень неглупый шеф, — Правильное решение ты принял, Корнеев! И, что про службу крепко помнишь, вдвойне молодец! Уважаю! — главный опер райотдела добродушно подмигнул мне и двинулся на выход.
— Заходите, товарищи! — открыв дверь, пригласил он моих «свидетелей» в кабинет, — Продолжай, Корнеев, работай, а завтра я тебя жду у себя. С рапортом жду, не забудь! — кивнул он мне, выходя в коридор.
— Кто такой? — снова усевшись напротив меня, задал вопрос старший пары. — Начальник твой?
— Будущий. Из следствия к себе в опера зовёт, — скрывать своих карьерных перемен я не видел смысла, — Майорскую должность обещает и всяческое свое покровительство! — с превосходством оглядел я обоих троглодитов, не обращая внимания на их ответные глумливые ухмылки.
Эти муд#аки по своей кирзовой недалёкости реально думают, что мне невдомёк, какая незавидная судьба меня ожидает. В самой ближайшей перспективе. Что из списка живых они меня давно уже вычеркнули. И, что жить мне осталось ровно до того момента, когда мы с Вовой-Лунёвым приведём их к воровской заначке с дензнаками и драгметаллами.
— Ну и где твой друг Анатолий? — на этот раз нетерпение проявил младший из костоломов, — Ты случаем, нас не динамишь, парень? — состроил он на своём, отнюдь не профессорском, лице признаки великосветской мигрени.
— На часы глянь, еще почти десять минут! — раздраженно огрызнулся я, — Толик парень пунктуальный! Слово держит и обещания свои всегда выполняет! Он деловой человек, за районом смотрит. А родной дядька у него и вовсе законник! — снисходительно глядя на любопытствующего воен-гопника, важно ответствовал я ему.
— Законник⁈ — включился в разговор его старший напарник, — Вор, что ли? Вор в законе? — озадаченно нахмурился он. — А чего ты раньше об этом молчал?
Я мысленно ухмыльнулся. Теперь они до самой финальной сцены будут вести себя чуть аккуратнее. Намерений своих по отношению к нам они, разумеется, не пересмотрят, но вести себя будут приличнее.
— А вы меня об этом не спрашивали! — пожал я плечами. — А дядька у Толяна вор известный!
Лихоимцы переглянулись. Не думаю, что статус придуманного мной лунёвского родственника сможет как-то повлиять на их недобрые намерения. Но их мыслительный процесс я из заранее продуманной колеи вытряхнул. На какое-то время.
— Здешний? — бригадир принялся уточнять полученную от меня информацию, — Как его кличут? Я про лунёвского дядьку?
— Московский он, — спокойно ответил я и, осторожно побултыхав электрочайником, проверяя, есть ли в нём вода, включил его в розетку. — Год уже, как в Москве обитает. А до того в Ленинграде и в Краснодарском крае жуликами рулил и цеховиков ошкуривал. Вова Геленджикский его зовут. Это он Толика к Водовозову на «ликёрку» пристроил.
Хмурые, но любознательные бойцы снова переглянулись.
— Чёй-то пуржишь ты, старлей! Не слышал я про такого вора! — с дебильной самонадеянностью снова и совсем не к месту прорезался второй номер, — Вова Геленджикский, говоришь? А ты ничего не путаешь?
Кроме показного пренебрежения, этот чудак всем своим видом пытался изображать обоснованную подозрительность. Профессиональный специалист по организованной преступности и по её лидерам, твою мать!
Вот уж воистину дебил! Даже я в лучшие свои годы не помнил всех союзных воров поимённо и по кличкам. Их и невозможно всех упомнить. Да и зачем помнить всех, если оперативного интереса на данный момент кто-то из них для тебя не представляет? Этого отребья слишком много, чтобы перегружать свой не безразмерный разум таким количеством информационного мусора. О мусоре биологическом. С учетом грузинских «апельсинов», численность коронованного поголовья порой доходила едва ли не до четырёхсот особей. Попробуй их всех тут упомнить! Особенно скороспелых и не шибко уважаемых. А этот неуёмный армеут вдруг решил с какой-то стати поумничать там, где сам ни хера не смыслит! Учил бы лучше строевой Устав вооруженных сил СССР, придурок!