Зато теперь лейтенант Нагаев был в своей тарелке и чувствовал себя очень уверенно. Во всяком случае, в данную минуту он вполне достоверно излучал солидную степенность профессионального гаишника.
Сейчас для меня было самым главным, чтобы у сидящего на водительском месте мужика были чем-то заняты руки. Пусть ненадолго, но, чтобы обязательно обе. Всего на несколько секунд.
Для себя я твёрдо решил, что если третий военный партнёр по взаимодействию Вооруженных Сил с МВД начнёт геройствовать, а уж тем более, если он попытается достать оружие, я его буду гасить. И гасить обязательно на глушняк. А там дальше, уже как получится. Если повезёт, то при определённых обстоятельствах можно будет обойтись малой кровью. То есть, вегетарианским порицанием со стороны прокуратуры. Тот левый «ТТ», который я прихватил у бригадира военной троицы, послужит мне неоспоримым оправданием применения мной табельного оружия. Тут самое главное, это не утратить здравомыслия в самые первые секунды после моего выстрела. Или двух выстрелов, если промажу по голове водилы с первого раза. Если всё сделаю, как следует, тогда папиллярные отпечатки шоферюги из «Москвича» своими потожировыми выделениями сработают в мою пользу. И все сомнения прокурорских работников относительно неправомерности применения мной оружия сведут на нет. Особенно, если его пальцы окажутся не только на самом пистолете, но и на его магазине. Для этого мне и нужна холодная голова, чистые руки и какое-то время. Чтобы приложить к правой пятерне служивого тело пистолета и магазин. Думаю, что полминуты мне хватит. Тогда должностные лица, которым будет поручена служебная и доследственная проверки, будут вынуждены принять единственно правильное и законное решение. Лишь бы сомлевшие прапорщики не проснулись раньше, чем через три часа. А лучше, если это пробуждение состоится не через три, а через четыре или пять часов…
Первым к «Москвичу», поскрипывая так и не разношенными хромочами, подошел Нагаев. Мы со Стасом, с запозданием на три-четыре секунды, тем временем приближались к зелёной легковушке со стороны багажника. Мне очень не хотелось, чтобы третий военный всполошился раньше времени, восприняв нас, как неслучайных прохожих.
Вова успел с ленивой уверенностью представиться и протянуть руку за документами, которые он затребовал. Когда мы с Гриненко поравнялись с правым боковым зеркалом «Москвича», водила как раз доставал из кожаного гоманка свои ксивы. В тот же миг я передёрнул затвор и навёл на него пистолетный ствол. Парень замер и удивлённо выкатил на меня глаза.
Двигатель не работал, поэтому машину я обошел без опасения быть задавленным.
— Держи руки на панели! — переместившись к водительской двери, рявкнул я молодому крепышу, сидящему за баранкой. — На панели, я сказал, а не на руле!! — продублировал я команду, держа лоб водилы на прицеле. Но теперь уже через опущенное стекло его дверцы.
Стоял я так, чтобы не быть сбитым внезапно распахнутой дверью. Как это показывают в глупых фильмах про героев и противостоящих им подонков. Открыться больше, чем на девяносто градусов ей помешает ограничитель. Да и не успеет он её распахнуть. Всяко разно, но нажать на спуск пистолета я успею быстрее!
— Слушай сюда, паскуда! — не опуская пистолета, принялся я накачивать нервозом самого младшего из тройки, — Шутить с тобой здесь никто не собирается! Только дёрнись и я тебя пристрелю! И упаси тебя бог руками шевелить! — я еще на полшага приблизился к водительской дверце.
— Твои подельники Савватеев и Лаптев задержаны и уже дают признательные показания! — начал я забивать туфтой мозг вояки. Чтобы подавить его волю и способность сопротивляться. Даже не пытаясь разглядеть на его стриженном затылке реакцию на свои слова, — Для следствия их показаний и без тебя хватит! Так что оставлять тебя в живых у меня нет никакой надобности! Ты только дай мне повод и я тебя, сука, убью! Понял меня?