Кстати, означенная Ирина Михайловна оказалась дамой далеко не самой простой. Совсем не пролетаркой сущности оказалась эта женщина. Судя по скудно изложенной на найденном аусвайсе информации, подвизается она не в каком-то там задрипанном совхозе «Красный пахарь». А наоборот, аж в НГДУ славного города Нефтегорска. Не шибко великого, но расположенного неподалеку отсюда. Километрах, этак в шестидесяти от места, где был найден её мандат на проход к рабочему месту. И да, коммунизм эта достойная во всех отношениях дама возводит не простым начальником цеха, коих, как собак, многие тысячи. А в качестве руководителя отдела рабочего снабжения! Кто понимает, ОРС НГДУ, это не какой-то там завод металлоконструкций или тяжелого станкостроения! ОРС НГДУ, это, если и не рай по части наличия заграничного дефицита, то, как минимум, его предбанник.
Вот теперь-то в моём разуме всё встало на свои места. Теперь-то мне окончательно стало понятно, что богатый набор из импортного нижнего белья и еще более импортной косметики, счастливой случайностью никак не является. Уж, если кто и имеет доступ к дефициту уровня сухопутной «Берёзки» или припортового «Альбатроса», то это как раз и есть ОРС нефтегазо-добывающего Управления. Имеющего свою микроскопическую, но всё же законную долю от валютной выручки министерства внешней торговли. За проданные сесесерией за бугор нефть, газ и другую всяко-разную пеньку. За доляну, выраженную не в запретных долларах и немецких или финских марках. Тех, что в СССР свободного хождения не имеют и которые караются советским законом вплоть до расстрела. А исключительно в импортном барахле. В тех самых небрежно разбросанных буржуйских трусах и губнушках, которые сейчас в этом засранном лесу охраняет мой глазастый коллега и рукастый педагог.
— Полагаешь, здесь сегодня еще один износ был? — рассматривая через прозрачный пластик фото с надменной физиономией мадам Пшалговской, задумчиво произнёс Захарченко. — Думаешь, что этот урод двоих здесь оприходовал?
— Никак нет, товарищ капитан, я так не думаю и не полагаю! — покачал я головой, — Маньяки обычно есть существа утонченные и на своём хобби сильно сосредоточенные. Поэтому они почти никогда не бывают многостаночниками. Они универсальностью извращений редко блещут. Тот, который мальчонку удавил, он, безусловно, никак не дамский угодник, он гомик и педофил! Уверен, что этот гад отдельно эстетствующий пидор и бабы таких мало интересуют. Впрочем, бывают и исключения, но я всё же считаю, это не тот случай!
— А ты кто такой, чтобы здесь что-то считать или не считать⁈ — раздался сзади недовольный, но уже знакомый начальственный рык, — И почему не выполнил моё указание? А⁈ Я что тебе велел?
Обернуться для ответа я не успел, да этого и не понадобилось. Товарищ Косинский и еще какой-то незнакомый мне упитанный мужик в подполковничьих погонах на кителе, уже обошли нас. А обойдя, подступили ко мне и к Захарченко с фасада без какой-либо церемонности.
— Отчего же не выполнил⁈ — простодушно не согласился я признать претензии БэКа, — Осмотр лесного массива добросовестно произведён и предметы, которые могут поспособствовать розыску серийного маньяка, нами успешно обнаружены! — кивнул я на документ в руках Захарченко. — Осталось только их изъять в полном соответствии с процессуальными нормами!
— Да ты кто такой есть? Ты идиот? Или, может быть, ты пробравшийся в органы антисоветчик⁈ Ты, что такое несёшь, придурок⁈ Ты совсем сбрендил⁈ — вдруг ни с того, ни с сего и в полный голос взвился подкравшийся с тыла вместе с Косинским подполковник, — Ты забыл, где находишься, мерзавец⁈ Ты в стране победившего социализма находишься или в каком-то там Чикаго⁈ Где человек человеку волк? В СССР не может быть никаких маньяков! А уж, тем более, серийных! Товарищ Захарченко, кто этот сопляк? Ваш? — не на шутку взбеленившийся подпол, сменив объект своей внезапно вспыхнувшей ненависти, повернулся от меня к моему районному руководству.