— Ладно, работайте! — видимо, посчитав свою миссию выполненной, заместитель начальника РОВД оглядел своих подчинённых и покинул подразделение.
И снова команды «Товарищи офицеры!» не последовало. Странно! Никак не похож Захарченко на начальника-размазню, который себя не уважает. И не умеет других заставить себя уважать. Ну да ладно, монастырь этот пока что для меня чужой и не мне в нём порядки устанавливать…
Мысленно отплёвываясь от непрошенной протекции, и размышляя о непонятном, я так и остался стоять перед личным составом отделения УР. И перед новым своим начальством.
— Ну, теперь-то у нас процент точно, попрёт! — с кривой ухмылкой глядя на меня, фальшиво возрадовался Тютюнник, — Раньше-то мы по старинке, как бог на душу положит, работали! А оно видишь как! Самого Корнеева нам на усиление прислали! Как думаешь, Валерий Петрович, сильно поднимется у нас раскрываемость? До девяноста девяти сможем расстараться? — не снимая с лица глумливого веселья, отвернулся он от меня к своему заместителю.
Веселов на его приглашение поюродствовать не откликнулся, но и совсем проигнорировать вопрос босса он тоже не решился. Насмешничать надо мной не стал, лишь флегматично пожал плечами.
— Поживём — увидим… — философски отреагировал он на издевательский вопрос майора. Для начала пусть они вместе с Игумновым приказы с инструкциями проштудируют, а там посмотрим!
— Да бог с ними, пусть штудируют, — согласился начальник районного розыска, — Всё равно от них еще долго толку никакого не будет! И допуск к секретке им ждать не меньше месяца… За Корнеевым, по крайней мере, хоть пистолет уже закреплён и он на колёсах. Ты как, старлей, не зажлобишь свою машину, если она для раскрытия преступлений понадобится? А, Корнеев? — с ехидным прищуром уставился на меня Тютюнник, — Ты же у нас в отделении один такой буржуй с собственными «Жигулями»! Кроме как у тебя, больше ни у кого личного транспорта нет! Ну? Чего ты молчишь?
Настроение сразу упало. Стать штатным извозчиком на общественных началах мне не улыбалось совсем. За районным УР, как и положено по скудным совдеповским нормам, закреплена одна-единственная единица автотранспорта. И девяносто девять процентов времени суток она находится по жопой начальника. То есть, майора Тютюнника. И, если я сейчас, в самом начале дам слабину, и по доброте душевной начну входить в положение сослуживцев, то жизнь моя превратится в ад. А самое хреновое здесь то, что рано или поздно, но мне надоест быть общественным кучером. И когда я взбрыкну, и начну посылать всех лесом, ко мне сразу же, и навсегда прилипнет это самое клеймо «жлоб». Нет, ребята-демократы, хрен вам на блюде, а не Корнеева в виде авторикши! Границы личного пространства и еще более личного имущества следует расставить с самого начала и никого, боже упаси, к халяве не поваживать. Иначе сослуживцы быстро усядутся на шею и их с неё уже никакой палкой не сгонишь.
— Конечно, товарищ майор! — бодро ответствовал я Тютюннику, теми словами, которые он так хотел от меня услышать, — Я же понимаю, раскрываемость, это святое! Если надо, значит надо! В общем, я готов использовать свой личный автотранспорт для раскрытия преступлений!
Краем глаза я заметил, как удивился Гриненко, услышав мой простодушный ответ. И еще я увидел, как довольно переглянулись мой новый шеф со своим заместителем. Видимо, старшие товарищи уже прикидывали, как и куда они меня припашут сразу же после этой оперативки. Справки в УВД города или области везти или, может, их начальственные задницы по служебно-личным делам покатать по городу. А, чего, ведь повёлся же лоховатый комсомолец из рафинированного следствия на призыв помочь Родине! Да еще в таком благом деле, как борьба с преступностью!
— Я всем сердцем, вы мне только скажите, Геннадий Дмитриевич, сколько бензина на месяц выдавать будете? И какая компенсация за техническое обслуживание автомобиля мне полагается? — чистыми бесхитростными глазами обвёл я своих прямых и непосредственных начальников. — Ну и, само собой, хотелось бы еще сразу определиться, насчет амортизационных отчислений. Мне их в ФИНО УВД или в нашей бухгалтерии начислять будут? И в каком размере?
Лица моих новых руководителей сразу же поскучнели и жизнерадостный оптимизм с них куда-то подевался. Значит, такого продолжения моей сговорчивости относительно транспортных услуг они не ждали.
— В общем так! — вернувшись из сказки, сурово припечатал ладонь к столу начУР, физиономия которого в сей же момент окаменела, — Петрович, ты их обоих к Гриненко прикрепи, пусть у него стажируются! Они, как я помню, с Гусаровым вдвоём в кабинете, как баре жируют, вот и этих пусть к себе примут! Там у них как раз два стола свободных должны быть! — Тютюнник развернулся теперь уже ко мне. — А ты присаживайся, Корнеев, чего столбом стоишь⁈ Присаживайся, слушай и вникай, если твоих мозгов хватит. Розыск, это тебе не какое-то там следствие, здесь соображать надо! — под одобрительные ухмылки присутствующего оперсостава завершил он свой недружественный монолог.