Презрительно обозвав нас с Игумновым «этими», а потом еще и выказав неуважение в моём лице ко всему следствию, майор, довольный собой, грузно уселся за стол. Потом еще раз бросив на меня мрачный взгляд и не заметив на моей физиономии какого-либо раскаяния в корыстолюбии, нервно дёрнул головой. И только потом принялся за традиционную утреннюю рутину. За спрос с подчинённых за пропущенные сроки по неразрешенным материалам и за прочие множественные упущения.
Поскольку свою порцию мёда и пряников я уже получил, то вслушиваться в скучную текучку не стал. Ничего нового и для себя полезного я всё равно из неё не почерпну. В голове как-то сам собой появился образ некой цыганки по имени Роза. Интересно, как там у неё складываются отношения с комитетовскими? Вроде бы удалось всё разрулить, но, как говорится, следственно-оперативные пути, они как и пути господни неисповедимы. В любой момент всё может развернуться на сто восемьдесят градусов. А потом заодно еще и мне прилететь рикошетом.
— Вставай уже, пошли! — почувствовал я лёгкое похлопывание по плечу, — Уснул, что ли⁈
Подняв глаза, я увидел стоящего над собой Стаса. Как оказалось, я настолько погрузился в мысли о превратностях цыганской судьбы, что не заметил, как закончилась оперативка.
Для двоих кабинет Гриненко и Гусарова и в самом деле был более, чем просторным. А для четверых он уже таковым не казался. Настолько, что для оптимизации данной резиденции пришлось делать небольшую перестановку столов.
— Нижнее отделение сейфа я тебе освобожу, — вздохнул Станислав, печально оглядывая жизненное пространство кабинета, сократившееся вдвое, — А за парой стульев вы потом сами к старшине в гараж сходите! — Борис, ты тоже в своём сейфе уплотнись и ключ от второй ячейки Антону отдай!
После прежних, пусть и меньших по площади апартаментов, которые я занимал в одно лицо, моё новое рабочее помещение показалось мне коммунальной квартирой.
— А вы проставляться когда собираетесь? И вообще, собираетесь? — оживился Борис, попеременно бросая заинтересованные взгляды то на меня, то на Игумнова, — Надо бы вам, мужики, в коллектив достойно влиться, иначе никак! Если не соблюсти главную традицию и как следует не проставиться, то оперская служба у вас может не пойти!
Теперь уже мы с Игумновым, не сговариваясь, переглянулись.
— А никто и не спорит! — пожал я плечами, — Раз традиции, то мы готовы! — вопросительно посмотрел я на Антона. И заметив кивок, означающий его полнейшее непротивление, приступил я к практическим уточнениям относительно количества и ассортимента.
По прикидкам обоих старожилов УР Октябрьского РОВД, для качественного вливания в коллектив должно хватить пяти бутылок водки. Это, если считать по самому минимуму, как выразился Борис. Ну и какой-нибудь не самой мудрёной закуски к ней. В виде любой колбасы, которую удастся достать, а так же рыбных консервов и сезонных овощей.
— Всё равно все не соберутся, так что пяти пузырей должно хватить! — присев за свой стол, без особой уверенности закрыл прения Гусаров, — Вы как полагаете, коллега? — церемонно обратился он к Стасу.
— А хрен его знает! — Гриненко явно не хотел брать на себя единоличную ответственность в столь важном вопросе. — Может, и хватит. А может и не хватить, если все наши будут! Водка, это вам не колбаса, её не растянешь, как закуску! — после недолгих раздумий высказался наш с Игумновым наставник в деле сыска.
В веке последующем менты, а затем и реформированные полюционеры спиртное на рабочем месте старались не употреблять. Слишком уж велика была цена залёта в случае выявления пьянки. Даже по таким символическим поводам, как сейчас. Не говоря уже о каких-то масштабных корпоративных возлияниях. Наверное, сказывалась инерция антиалкогольной горбачевской кампании. А в нынешние благостные времена с этим делом всё обстоит несколько проще. Хотя и сейчас, если не соблюсти приличий в данном вопросе, то запросто можно вылететь из милиции в народное хозяйство. Без выходного пособия и священного права на пенсию по выслуге лет.
До обеда мы с Игумновым сидели в кабинете и ознакамливались с приказами по линии УР. Точнее сказать, Антон ознакамливался, а я этот процесс лениво имитировал. Тем более, что, не имея допуска к секретке, ничего существенного и полезного для практической работы в предоставленной нам документации найти мы не могли. Но даже, если бы и был у меня уже допуск, то и тогда вряд ли я стал бы заново учить давно пройденную азбуку.