Тем временем мы уже сдвинули столы в нужную конфигурацию и даже успели нашинковать закусь.
Наверное, за отъездом майора следили не только мы и не только из нашего окна. Потому что, как только УРовская «копейка» отъехала от здания РОВД, на запах колбасы и водочных бутылок сразу же начал прибывать оперативный состав.
Житейская мудрость пожившего человека и опыт двух каденций снова меня не подвёл. Перед тем, как провернуть ключ в дверном замке, я насчитал в кабинете четырнадцать человек. Вместе с собой. Получилось идеально. По полбутылки беленькой на нос, это оптимально. Как раз, чтобы не переборщить и не скатиться в неконтролируемое гульбище. И ровно столько, чтобы в полной мере ощутить радость от того, что отделение уголовного розыска Октябрьского РОВД пополнилось еще двумя отличными парнями. Один из которых, правда, не сильно отличается моральной устойчивостью… Зато второй, гордо выпятив вперёд грудь с орденом, вполне может служить эталоном молодого строителя коммунизма и примером для всего личного состава.
Уже первый полтинник был употреблён и закушен, чем бог послал. А следом за ним был уже налит второй, когда противно задребезжал телефон внутренней связи.
Трубку поднял Гриненко.
— Дежурный, — прикрыв ладонью микрофон, вполголоса известил он офицерское собрание, — Тихо! — прикрикнул он на излишне громких гостей и снова прижал трубку к уху.
Вслушивался Стас не более минуты и всё это время его лицо менялось. Превращаясь из расслабленно-добродушного в сосредоточенно-злое.
— У нас убийство! — тихо произнёс Гриненко, — Опять пацан-малолетка за автовокзалом. Задушен, а перед этим изнасилован.
Глава 3
Все опера моментально умолкли. И даже тот, кто успел поднять со стола свою вновь наполненную ёмкость, без раздумий поставил её обратно. Жевать тоже все прекратили. Так прямо и замерев, кто с приоткрытым, а кто-то с перекошенным в процессе ртом. Все присутствующие в один миг поняли, что праздник закончился и вместо него началась беспросветная каторга. Без сна и продыха в ближайшие сутки. В то, что это преступление будет раскрыто по горячим, никто, само собой, здесь не верил.
О продолжении банкета или о том, чтобы незаметно раствориться до завтрашнего утра, никто из оперов и не помышлял. Разумеется, дежурный по РОВД был в курсе текущего мероприятия и в любом другом случае он бы всех нас прикрыл. Но только не при таком раскладе. Все присутствующие, за исключением новообращенного старшего опера Игумнова, это прекрасно понимали. Да и вряд ли кто-то, даже имей он такую возможность, смог бы со спокойной душой уйти домой, зная о случившимся.
— Бля#дь, ну вот почему я домой вовремя не свалил⁈ — откуда-то из-за спины раздался чей-то, полный беспросветной тоски, голос.
— Отставить домой! — на правах старшего опера и хозяина кабинета угрюмо объявил Гриненко, — Кто не успел закусить, быстро зажевали выпитое и все вместе выдвигаемся к Захару! Ждёт!
Народ торопливо начал хватать со стола куски крупно порезанной колбасности и засовывать себе в рот. Дышать на руководство перегаром никто не хотел. Знамо дело, что для Захарченко никакая это не новость, что именно в данную минуту происходит в его епархии, но и тем не менее…
Со стола прибирать тоже не стали. Слишком уж не располагала к тому ситуация, чтобы тратить время на наведение марафета. Только лишь бутылки с водкой убрали за сейф.
Поскольку кабинет заместителя по оперативной работе располагался на этом же этаже, идти было недалеко. Секретарши, обязанности которой исполняла «подснежница», по штату числившаяся на должности опера, в предбаннике уже не было.
— Проходите, присаживайтесь! — не отрывая телефонной трубки от уха, угрюмо распорядился Захарченко, — Понял вас, товарищ полковник, всех своих оперов я уже собрал! А Тютюнник сразу на место прибудет, я его через нашу дежурку по рации развернул!
Ага, собрал он! Это мы с Игумновым всех собрали. Кабы не организованная нами пьянка на рабочем месте, хрен бы сейчас кто из оперов в райотделе нашелся. Не дураки они, чтобы без толку здесь отсвечивать. Не помани мы их водкой в свой кабинет, они сразу бы после оперативки из РОВД по разным направлениям потерялись. Кто домой к семье, а кто на территорию жуликов щемить.
— Короче так, мужики! — мрачно оглядел подчинённых капитан, — Кто не в курсе, ставлю в известность! Убийство у нас на земле! Ребёнок. Пацан семи лет. И не просто убийство, а еще и изнасилование!
Личный состав «угла» тут же начал переглядываться и переговариваться.
А я, вспомнил рассказ Копылова относительно матыцинского друга и соседа по даче некоего гражданина. По фамилии, кажется, Гаранин. И тоже принялся морщить свой не единожды контуженный ум.