Вадим Агарев
Совок-17
Глава 1
Игумнов вошёл быстро, дверь за собой прикрыл аккуратно. И посмотрел на меня тем взглядом, который у молодого опера бывает только в одном случае. Когда он уже что-то нашёл, но ещё не успел расплескать удачу по своему лицу. Как солдат первого года службы, дешёвый одеколон на свою парадку перед выходом в увольнение. Поэтому старается удержать её внутри, будто боится растерять по дороге. По его физиономии я всё понял ещё до произнесённых им слов. Не пустым он пришёл.
– Есть, – сказал он негромко, протянув мне листок с рукописным текстом. – Шабашов Виктор Фёдорович. Сорок второго года рождения. Ранее судим. Сейчас он на линии. Возврат в гараж к обеду. К четырнадцати-тридцати. Если не сломается или по какой другой причине из графика не вывалится.
Вот сейчас у меня внутри не вспыхнуло, а, наоборот, похолодело. До этой минуты искомое нами зло было размазано по лесу, по трусливой суете Бахтина, и по тем мелким, но не попавшим в цвет совпадениям. Которые, каждое по отдельности, годятся разве что для разговора на кухне. А не для обоснованных выводов по части розыска. Теперь же оно получило конкретные фамилию, маршрут и час возвращения. А это уже не призрачный туман.
– В парке особого внимания к нам пока еще не проявили? – поинтересовался я у Антона. – Ажиотажа нет?
– Нет, – успокоил меня напарник. – Какой-то шорох есть. Но, чтобы прямо по-серьёзному, то пока нет. В ремзоне всё так же матерятся, а на мойке вода шумит.
– И, слава богу! – мысленно, по-атеистически перекрестился я. – Советский коллектив, он, конечно, организм любознательный, но не настолько, чтобы по косвенным обрывкам информации вставать на дыбы. А нам сейчас, чем спокойнее общественный фон, тем лучше. Но, ты поверь мне на слово, мой брат во христе Антоний, когда всё вылезет наружу, сразу выяснится, что каждый второй, если не первый, будет уверять, что он с самого первого дня знал, что этот Шабашов и есть злодей!
Игумнов усмехнулся.
– Может, и выяснится.
– Выяснится, выяснится! – сказал я. – Поздний советский человек задним умом вообще богат до неприличия. Пока гром не грянул – тишина. А как грянул – каждый первый обыватель есть пророк и провидец!
Неторопливо осмыслив полученную информацию, я поднял с аппарата трубку и набрал райотдел. Номер Тютюнника я помнил без записной книжки. Ответил он сразу.
– Тютюнник! Слушаю! – голосом майора рявкнула мне в ухо мембрана.
– Есть человек, товарищ майор. Некто Шабашов. Водитель ЛАЗа. Сейчас он пока на линии. Возврат в АТП к четырнадцати-тридцати. Ориентировочно, разумеется! – на всякий случай поправился я. – Чую, наш это клиент!
На том конце на секунду-другую замолчали.
– Ты уверен, старлей? – я с расстояния десятка километров через тонкий телефонный кабель почувствовал, как на том конце линии замер начальник районного розыска. Словно туповатая комсомолка на экзамене по высшей математике.
– Да! – уверенным голосом акцептовал я только что выданный вексель на миллион.
– Скажи, Корнеев, там по этой шараге шорох уже пошел? – обеспокоенно, но уже несколько веселее продолжил майор.
– Нет. – всё с той же уверенностью успокоил я шефа, – Пчелы что-то подозревают, но пока еще в открытую не жужжат!
– Вот и хорошо, Корнеев, вот и славно! – уже не скрывая своей радости бодро отреагировал Тютюнник. И это было хорошим признаком. – Тогда я прямо сейчас собираю всех свободных оперов! Время есть, но тянуть не будем! А вы там без меня пока никуда не суйтесь! Если эта падаль что-то раньше времени прознает, то обязательно в бега кинется! Короче, минут через сорок выезжаем к тебе!
– Понял! – лаконично согласился я со своим дальновидным руководством.
– А следаку ты пока не звони! Раньше времени не стоит. – в голосе Тютюнника опять появился металл.
– И не собирался, – заверил я его, – Сначала еще клиента отловить надо. И побеседовать с ним.
– Правильно мыслишь, старлей! Прокурорский нам не мамка и не отец родной. Если что-то пойдёт не так или не срастётся, он нам все жилы вытянет! Так что сначала возьмём, расколем, а потом уже пусть и он порезвится в охотку! И узаконит наш доблестный труд своим красивым почерком!
Начальник тоже не стал растекаться словесами по древу и дав мне указания, повесил трубку.
Игумнов стоял в шаге и смотрел на меня. Телефонный наушник выдаваемых децибел на ушах абонентов не экономил и наш разговор с Тютюнником Антон слышал от начала и до конца. И сейчас я видел, что до него дошла одна простая, но немаловажная истина. Что иногда следствие начинается не там, где у следователя открывается портфель с бланками постановлений. Следствие начинается там, где опер успел раньше всех. А всё последующее, это уже финишная отделка процессуального помещения. Бумажная лепнина и чистовая каллиграфия.