Так вот, в шестьдесят девятом я перегонял из Москвы, где у меня роскошная трёхкомнатная квартира была, свою старую машину, ей уже пять лет, подарю отцу. Там через три дня, пока я с родными общался, с племянниками, у старшей Маши детей нет, проблемы по женской части, а у младшей аж трое. В общем, через три дня началась война. Не немцы напали, нет, мы друзья до гроба. США, что подписали в сорок третьем позорный мир с Японией и Германией, атаковали нас. С ними турки и финны. Как врач я отправился в военкомат и меня сразу в госпиталь. Месяц, пока у города шли бои, работал там, финны перешли границу сразу, видать в сговоре с пиндосами были. Так вот, под бои, бомбёжку, налёты авиации и попаданий крытых ракет, ядерные заряды никто не использовал, хотя их немного, но было, я стоял за операционным столом. Неделя, две, три, четвёртая за спиной. Вот так, когда шатаясь от усталости за операционным столом, вечером очередного рабочего дня, во время налёта, одна из авиабомб попала в госпиталь. Последнее что помню, под грохот обрушения потолка, а я как раз молоденького бойца шил, только что доставили с передовой, это жуткая тяжесть и боль. Это всё, и этой жизнью я был тоже доволен. Кстати, Сталин умер в шестьдесят шестом. Три года как Берия у руля. А о Хрущёве я как-то больше не слышал, с сороковых.
***
Очнувшись, судорожно вздохнув, я открыл глаза, сразу поморщившись от ноющей боли у виска. Тронув её, нащупал рану, свежую, ещё кровит. Рядом не стройно, в разнобой, стреляли, похоже из винтовок. На виске продольная царапина, я её пропальпировал. Небо тёмное, но с одной стороны заметно просветление, значит ранее утро. Вокруг уже всё хорошо видно. Аккуратно повернув голову вправо, потом влево, вздрогнул, встретившись с голубыми глазами. Уже мертвыми, маленькой девочки. Лицо её было спокойно, стало ясно что не спасёшь. Рана на виске похоже огнестрельная, пусть и касательная. В какое время я попал? Осторожно сев, голову чуть дёрнуло болью, но не сильно. Рану я ладонь закрыл, кровь не прекращала идти. Теперь ситуация становилась понятна. С выстрелами звучал говор, украинский суржик, поминали москалей и комуняк, редко на русском, да ядрёный мат. Значит семью коммунистов они резать пришли. Уже Союз, это радует. Видно два окна задней части хаты, крытой соломой, оба открыты. Видимо выбирались через них, детей вытолкнули, получается под выстрелы, а мужчина не смог, повис вниз головой, когда в него пуля вошла. Да похоже и не одна, в окне и рядом пробоины пулевые. Меткостью стрелки не отличались. Но год какой?
Встав, немного шатнуло, осмотрел себя. Снова лет тринадцать-четырнадцать. Я был в чёрных трусах, больше ничего, на девочке ночнушка, ей лет пять на вид, на груди кровавое пятно, прямо в сердечко. На мужчине нательная рубаха. Ну да, спали вовремя нападения. Выстрелы стихли, видимо додавили последнее сопротивление. Слева от дома густые заросли вишни и плетёный забор. Позади огород, довольно большой, границы которого с одной стороны отмечены малиной, а с другой вишней. Свежие грядки, картошка посажена явно недавно, первые кустики пробивались. Справа, открытое пространство во двор, видно длинный сарай, тоже крытый соломой, у будки убитая собака. Похоже там бандиты и орудуют. Несколько шагов и те увидят меня. Да и через окно могут, там уже шумят и какие-то шевеления. Сделав два шага вперёд к дому, я присел и прошёл под окнами к правому углу. По пути подобрал полку длиной сантиметров тридцать, вполне ничего, сухая и крепкая. Сломав её пополам, я осмотрел оба обломка и оставил один с острой кромкой. Куда бить знаю, даже с таким оружием я вооружён. Раздавались команды, по окликам бандитов около дюжины, многовато для меня одного, из сарая выводили лошадей, трофеи прибирали быстро. Послышался топот, и из-за дома ко мне, а я на завалинке сидел, выскочил здоровый парень, косая сажень в плече, лет двадцати пяти, с носом картошкой и русыми вьющимися волосами. Типичный русак. По одежде начало Советской власти, даже картуз на голове. Только в руках винтовка «Мосина», да подсумки на ремне. За ремень засунут револьвер. Несло от этого парня порохом и потом. Тот только и успел вытаращить глаза, как палочка вошла в горло, там точка есть, мышцы сразу напрягаются, как каменные становятся. Попал, тот повалился как полено. Причём ноги со стороны товарищей не видно, он был весь за домом. Это хорошо.