Та вздрогнула, когда тот что её держал, отпустив, начал заваливаться на спину, да и тот что грудки мял, сочно сглатывая слюну, тоже как-то мешком осел. А на меня взглянули невозможно голубые глаза, которые та прятала под прядями седого парика. А красотка. Везёт мне на них. Подняв небольшой кошелёк, я его помнил, мне сдачу из него отсчитывали, и протянул той.
- Держи, твоё.
- Надолго они без сознания? - спросила та без особых эмоций, мельком осмотрев меня, и забирая кошелёк. Та меня уже видела и более пристального изучения не требовалось.
- Обижаешь, работаю с гарантией. Предпочитаю с одними и теми же второй раз не встречаться.
- Мертвы? - уточнила та, также спокойно.
- Конечно.
Присев, пока та подбирала корзину, я быстро обыскал обоих молодчиков, небольшая сумма денег, мелочёвка разная, оба курили, но огнестрельного оружия нет. Салабоны, кто на гоп-стоп сейчас без ствола ходит? В корзине, как я отметил, мешочки с мукой, кочан капусты, немного картошки, видимо будет на завтра готовить новую партию.
- Помочь донести?
- Не стоит.
- У тебя правильная речь, ты прячешься, значит новая власть против таких как ты. Лицо красивое, особенно глаза, видна долгая череда родовитых предков. Ты дворянка, и ты выживаешь во враждебном для тебя мире. Судя по тому как ты прячешься, судьба не раз тебя била.
- Ты тоже образован. Дворянин?
- Не помню, - подхватив корзинку, ответил я, и та повела меня куда-то во дворы. - Ретроградная аменция, очнулся рядом с трупами и выстрелы звучали неподалёку. Судя по крикам, украинцы убивали семью коммунистов. Пришлось бежать, чтобы не добили. В память о тех дней остался шрам от пулевого касательного ранения на виске. Называю себя Николаем Ветлюрой.
- Скорее всего у тебя было хорошее образование, возможно родители были непростыми людьми, не дворянами, но обеспечить хорошее образование смогли. Сколько языков ты знаешь?
- Шесть.
- А это хорошо. Я только французским владею, как на родном говорю.
Мы отошли к скамейке со сломанной спинкой, вокруг было множество мелких окурков. Видимо более крупные подростки поднимают. Да и не окурки это, кто-то выпотрошил остатки махорки, бросив обрывки газет от самокруток. Дворников Советская власть упразднила, вот и превращался город в помойку. Вот на этой скамейке, жуя пирожки, мы и посидели, общаясь. Та и рассказала свою историю. Видно было, что хочет выговорится. Она действительно из дворянской семьи, не титульные, но довольно известные, многие в семье шли по военной стезе, были и генералы, редко моряки, но бывали. Имели дом в столице, квартиру в Москве и два имения. Когда грянул весь этот кошмар с Революцией и Гражданской, та с младшей сестрой, совсем маленькой, была в имении. Туда ворвались крестьяне, ведомые подстрекателями из агитаторов. Убили мать, двух тёток, бабушку. Отца не было, он работал в мэрии столицы. А её и двух кузин потащили в спальни. Ей тогда было пятнадцать. Сколько её насиловали, она уже не помнит, на третий день её вытащила женщина из прислуги, пока перепились захватчики, она же и малую спасла, сестру. Что с кузинами стало та до сих пор не знает. Отлежалась, и забрав сестру, да женщину из прислуги, что их спасла и поехала в Москву. Квартира к счастью ещё свободна, обустроились, и отправили отцу телеграмму, и вскоре пришёл ответ. Там написали, что тот убит был во время погромов, а дом сгорел. А когда власть сменилась, их с сестрой переселили в одну комнату, в других стали жить бедняки, квартира стала коммунальной. Игнорирование и презрение со стороны других жильцов были частыми, к счастью до насилия не разу не дошло. Год назад умерла та женщина, что вставала грудью на их защиту, святая женщина, на её похороны ушли последние средства, и стало совсем тяжело. Выживали как могли. У неё три брата было, офицеры, два армейца и моряк. На квартире так и не появились, как сгинули. Саму девушку Анастасией зовут, а сестру Татьяной. Татьяне девять лет, а Анастасии уже двадцать три.
- Ясно, - кивнул я. - Что ж, житья вам в этой стране не будет. Я решил, что отвезу вас с сестрой в Париж, приобрету пару лавок или ресторан, чтобы было на что жить, и живите.
- Зачем? - прямо спросила та, пристально глядя мне в глаза.
- Меня так отец учил… Кхм, наверное. Женщины слабее мужчин и им нужна помощь. Не всегда у меня получается протянуть руку помощи, но вы с сестрой уже не просите, а воете, взывая о помощи. Считай это просто подарком от меня, безвозмездной помощью.